Читаем Оборотень полностью

Заки и раньше был щедрым и не знал удержу в застолье, а с появлением Ольги и вовсе перестал вести счет деньгам и весь свой воровской заработок тратил да новую подругу. Он удивлял Ольгу дорогими ресторанами и невиданными яствами, заказывал в цветочных магазинах охапки цветов. Юный татарин будто бы сам увидел себя с новой стороны: он был способен на поступки, которых никак от себя не ожидал, — к примеру, часами простаивать около университета до тех пор, пока наконец не появлялась его возлюбленная.

Удивительным в их отношениях было то, что они никогда не говорили об основном занятии Заки. Мулле казалось, что Ольга принимает его таким, каков он есть.

Однажды в постели она пожаловалась ему, что у нее старые часы.

Правда, отец обещал ей на день рождения подарить новые.

Заки улыбнулся:

— Зачем же дожидаться несколько месяцев! Часы можно получить прямо сейчас!

— Так сейчас же вечер, магазины закрыты, — смеясь, заметила Ольга.

— Тебя это не должно волновать. Одевайся, пойдем прогуляемся! — загадочно улыбнулся Заки.

Они оделись и вышли на улицу. Теплый июльский вечер превратился в темную безлунную ночь. Редкие фонари освещали пустынный переулок. Они пошли к бульвару.

— Обожди меня здесь, — шепнул вор Ольге на ухо, усадив ее на скамейку.

Ждать ей пришлось недолго: уже через несколько минут он вернулся, держа в руке золотые часики.

— Господи! Где ты взял эту прелесть?

— Тебе нравятся эти часы? — радостно спросил Заки.

— Конечно…

— Золотые! — торжественно объявил он.

— Но они же ворованные! — воскликнула Ольга.

— А тебе-то какая разница? Дареному коню в зубы не смотрят.

— Я не надену! — упрямо заявила девушка.

— Вижу, что не понравились… — с неожиданным смирением согласился Заки. — Знаешь, мне тоже показалось, что они грубовато сработаны, вот и стрелки толстоваты. А потом, тут сбоку есть небольшая царапинка… Вот здесь. Видишь?

Ты права, их надо выбросить. — И он швырнул часы в кусты.

— Что же ты делаешь?! — воскликнула Ольга.

— Не расстраивайся, я тебе принесу еще лучше! — уверенно пообещал вор. — Сиди и никуда не уходи!

Заки вернулся через полчаса — на сей раз он сжимал в обеих руках по паре золотых часов.

— Выбирай! Если тебе и эти не понравятся, я тогда не знаю, что тебе нужно.

— Мне не надо от тебя никаких часов, — объявила строго Ольга. — И вообще мне от тебя ничего не надо!

— Ах вот как?! — Заки вспылил. — А знаешь ли ты, что в «Яре» и в «Славянском базаре» мы с тобой пировали тоже на ворованные деньги, ведь я сам вор, или ты забыла?! Мне казалось, что ты меня принимаешь таким, каков я есть, — или ты думаешь меня обратить в свою веру? Так выслушай меня, я не смогу быть таким, как ты! Я не только из другого теста, я еще и из другого мира. Что ты можешь знать о той жизни, о том, как я провел свои двадцать лет? В нем девочки в четырнадцать лет становятся проститутками, а парни в пятнадцать — рецидивистами. Что ты можешь знать о том мире, где я живу? Ничего! Ты и тебе подобные привыкли сытно есть и сладко спать. Уходи от меня, я не хочу тебя видеть!

Заки был готов к тому, что Ольга встанет и уйдет прочь. Сначала густая ночь размоет очертания ее фигурки и белое платье будет видно в конце бульвара светлым пятном, а потом исчезнет и оно. Он знал, что первое время ему будет недоставать ее ласковых рук и жарких поцелуев, он высохнет от одиночества и тоски, во избавление от душевных мук станет пить и воровать напропалую и неминуемо окажется за решеткой, откуда вышел только прошлым летом. Ему будет недоставать ее белого, словно выточенного из итальянского мрамора, шелковистого тела.

За полгода их встреч Заки успел узнать Ольгу поближе и теперь понимал, что она далеко не та наивная девочка, какой показалась ему в их первую встречу, в искусстве любви она не уступала опытным проституткам с Тверской, вот только отдаваться предпочитала не в сырых подвалах, а на мягкой надушенной перине.

Ольга действительно была из другого и почти враждебного мира — непонятного, сытого и злого. И вела она себя с ним как избалованная помещица с управляющим родового имения — могла накричать в сердцах, а то и выставить за дверь. Он был для нее диковинной игрушкой, которую можно показать любопытным подружкам, или комнатной собачкой, которую в зависимости от настроения можно отшлепать поводком или взять в постель.

Теперь Заки понимал, что Ольга всего лишь снисходила к нему. Нечто подобное делали, наверное, императрицы Рима, когда, пренебрегая поклонниками своего круга, отдавались караульным солдатам или кучерам в конюшне на куче соломы. Мимолетные романы с людьми из низших сословий всегда добавляли в жизнь великосветских барышень элемент экзотики.

Заки вдруг ясно увидел, что Ольга избалованна кичлива, что она требует к себе постоянного внимания и ведет себя так, будто весь мир должен вращаться вокруг ее персоны. Он понял, что ему нужна девушка попроще да посговорчивее, с которой можно поговорить откровенно, но можно и шутя шлепнуть ладонью по заднице…

Однако Ольга не ушла. Не говоря ни слова, она отыскала в кустах часы и надела их на запястье.