— Боже, вот это женщина! Я не удивлен, что дядя пренебрег моим отцом ради нее.

Он словно сравнивал их. Нет, он не мог сравнивать ее с этой невоздержанной на язык герцогиней!

Но она когда-то носила фамилию Латрел... обладала хорошим происхождением.

— Как странно,— сказала Утрата,— что женщина с благородной кровью так груба.

— Она чертовски занятна,— возразил принц.

— Для тех, кто любит вульгарность,— да.

Если бы она заметила, какой взгляд бросил на нее принц, она бы восприняла его как предупреждение. Но она смотрела на свое отражение в далеком зеркале и любовалась голубыми атласными бантами на ее белом платье.

— Лично я никогда бы не смогла выносить это.

Принц не ответил; он с грустным видом изучал пряжки на своих туфлях.

Он рано покинул ее, хотя она рассчитывала, что он останется на ночь. И не объяснил причину своего ухода.

Она встревожилась, но при следующей встрече принц был сама нежность. Она мягко напомнила ему о том, от чего отказалась ради него. Она не хотела, чтобы он принимал ее как должное. Бе муж... вряд ли можно было сожалеть о нем, но она любила своего ребенка, и хотя малышка жила неподалеку со своей бабушкой и Утрата могла периодически ее видеть, заботы о принце оставляли для этого мало времени.

Принц мог предложить ей спеть дуэтом или подышать свежим воздухом. Он любил возить ее по парку; толпы людей смотрели на блистающую своими туалетами Утрату. Они представляли собой эффектную пару.

Даже она радовалась в таких случаях.

Иногда он несколько дней не появлялся на Корк-стрит, затем приходил в таком приподнятом настроении, что Утрата не могла сомневаться в том, что он счастлив с нею. Он проводил там несколько дней и ночей и заявлял, что быть с Утратой — это все, что ему нужно в жизни.

Она любила кататься по Гайд-парку, возле дворца Сент-Джеймс или Пелл Мелл, в своих последних туалетах. На ней всегда был новый ансамбль— она не могла дважды появляться в одних нарядах. Она тщательно пудрилась и украшала себя мушками; ее лицо, накрашенное румянами и белилами, напоминало яркий цветок. Иногда на ней были кружева и ленты, иногда — мужской камзол с галстуком. Такой костюм только подчеркивал ее женственность. В атласе и парче, муслине и хлопке, в простой соломенной шляпе или модном головном уборе с перьями, она всегда вызывала ликование народа; собирались толпы желающих посмотреть на Утрату Робинсон, ехавшую, словно на параде. Кое-кто бросал ей вслед грубые реплики, но люди из окружения принца при появлении Утраты срывали с себя шляпы и низко кланялись; члены королевского круга делали вид, будто она не существует вовсе.

Утрата возвращалась домой, как она говорила, «измученной»; шагая по спальне, она спрашивала: «Кто я — объект для всеобщего обозрения? Как я мечтаю о покое и уединении». Миссис Армистед сообщала мистеру Фоксу, что ее госпожа смакует эту ситуацию.

Утрата заказала новую карету; когда ее доставили, миссис Робинсон пришла в восторг. Такой экипаж нельзя было не заметить; он, несомненно, мог принадлежать только очень важной персоне. Он был серебристо-алым. Обтянутое белым шелком сиденье с алой бахромой украшали серебряные звезды. На двери была нарисована корзина с цветами, под которой красовались венок и серебряные инициалы М.Р. Венок издалека напоминал корону — именно такого эффекта и желала Утрата.

Она восхищалась своей каретой и повсюду ездила в ней. Видя ее возле магазинов, люди мгновенно собирались в толпы, чтобы взглянуть на выходящую Утрату.

Если принц был влюблен в свою жизнь, то Утрата была влюблена в свою. Однако если он был весел и бодр, то Утрата наслаждалась жизнью, превращая ее в драму. Она говорила с миссис Армистед о своем ребенке, жаловалась, что скучает по девочке; миссис Армистед верила, что это правда, поскольку Утрата действительно любила маленькую Марию. Однако рассудительная женщина находила абсурдным то, что Утрата, добровольно выбравшая себе определенную жизнь, жаловалась на нее.

Это не может продолжаться, думала миссис Армистед. Несомненно, не может. И что потом? Где мы окажемся? Долги накапливались с пугающей скоростью, но Утрата, подражая своему возлюбленному, не думала о них. Она была любовницей принца Уэльского, и никто не отказывал ей в кредите.

Миссис Армистед часто думала о том, что на месте Утраты вела бы себя совершенно иначе. Она бы не множила долги. Напротив. Она бы уже скопила себе маленькое состояние. Сама она по своим меркам жила весьма неплохо. К ней проявил интерес лорд Дерби; интерес лорда Дорсет не иссяк. Маленький домик в Чертси по-прежнему ждал ее.

Пристанище! Странное дело — служанка находилась в лучшем положении, чем ее хозяйка.

Но это была, разумеется, не обычная служанка.

ШАНТАЖ

Принц сообщил, что приедет сегодня на Корк-стрит. Тихий вечер, сказал он, в кругу нескольких друзей, среди которых будут Фокс и Шеридан.