Читаем Обманутая в бикини полностью

Гордон смотрел вниз, на нее, некоторое время, а потом опять откинулся назад, прислонился спиной к стене и зажмурил глаза.

— М-м-м-м…

Зоя поняла, что это сигнал продолжать, что она и сделала, с нескрываемым удовольствием. Она не могла насытиться теми звуками, которые издавал Гордон, и чувствами, которые поднимались в ней самой. Чувство полета. Чувство восхищения. Она приноровилась и брала член глубже и глубже, интенсивно сжимая и разжимая губы и помогая себе языком, чтобы подвести Гордона к самой грани необратимого, но не дальше. Расхрабрившись, Зоя подключила к делу вторую руку и принялась кончиками пальцев легонько надавливать и ласкать его…

— Зоя, остановись, — внезапно сказал Гордон и выключил душ.

Она остановилась, и ее глаза блеснули, когда она подняла взгляд вверх. Неужели ему не понравилось?

Он наклонился и поднял ее на ноги. Колени у Зои дрожали. Облака густого пара обволакивали ее, словно туман.

— Ты сможешь сделать это потом, до конца. Но не сейчас. Не в первый раз. Я хочу тебя. Чтобы ты лежала передо мной и чтобы я видел твои глаза.

Он схватил коробочку с презервативами и зубами разорвал упаковку, не отрывая глаз от Зои, потом раздвинул ей ноги. Она качнулась и уперлась руками в грудь Гордона.

— Смотри на меня, — приказал он.

Зоя смотрела, и ее глаза только расширились, когда она ощутила, как он провел кончиком члена по ее набухшему клитору.

— Не делай так, — взмолилась она наконец. — Я не выдержу. Просто войди в меня. Пожалуйста, Гордон…

Он послушался, и мощное движение заставило ее подняться на цыпочки. Руки Гордона ухватили ее за ягодицы, прижали к его бедрам. Такое положение позволило ему приподняться, наполняя ее целиком.

Это оказалось еще лучше, нежели Зоя себе представляла.

— О… — выдохнула она, хватая его за плечи.

— Упрись ногами в стену, — приказал он. — Я держу тебя. Согнись прямо к коленям. И двигайся…

Трюк удался. Одно неиспытанное доселе ощущение сменяло другое. Боже, как хорошо. Как невероятно хорошо… Его стоны были ей ответом, эхом ее ощущений и ее восторга.

— Это просто невероятно, — шептал Гордон. — Продолжай… Не останавливайся… Быстрее… Да, вот так… Дорогая…

Его слова возбуждали ее. Они были дикими и первобытными, как и само их совокупление. Зоя кончила первой, и сразу за ней — Гордон, их крики слились в один, а тела стали содрогаться в едином ритме, пока не исчерпали наслаждение до конца.

Прошло некоторое время, прежде чем судороги утихли, но они все не разжимали объятий. Неожиданно для самой себя Зоя вдруг разрыдалась, и Гордон стал гладить ее по спине, пытаясь успокоить, весьма смущенный произошедшим.

Неужели она действительно расстроилась? Но почему, почему? Разве она сама этого не хотела? Ведь она за этим к нему приехала, по крайней мере так она говорила.

Наконец рыдания перешли в трогательную детскую икоту, и Гордон осторожно высвободился и опустил ее ноги на пол. Колени у Зои задрожали и подогнулись, так что пришлось снова ее подхватить.

— С тобой все в порядке? — нежно спросил он.

Она поглядела на него сквозь пелену слез.

— Что за глупый вопрос…

— Тебе холодно. — Гордон протянул руку, достал с полки пушистое оранжевое полотенце и обернул ее плечи.

Она зевнула и сама этому удивилась.

— Кажется, это больше усталость, чем холод.

— Хочешь, я отнесу тебя в кровать?

Зоя кивнула, и он подхватил ее на руки, вместе с полотенцем. Она устало вздохнула и съежилась, как маленький зверек, у него на руках, прижавшись щекой к мускулистой груди, к тому месту, где билось сердце. Руки Гордона обвились вокруг нее, и он понял, что любит эту девушку. Любит так, как никого не любил раньше. Мучительно и радостно.

Он так сильно рассвирепел сегодня утром, когда Зоя поздно приехала, вовсе не потому, что был голоден, что хотел немедленного секса. Он боялся, что с ней что-то случилось.

Теперь, когда они занимались любовью, Гордон не мог смириться с мыслью, что Зоя может быть с другим мужчиной. Он хотел, чтобы она была только его женщиной, навсегда. Он хотел жить с ней, иметь от нее детей, вместе просыпаться по утрам, вместе стариться. Словом, жениться на ней.

А ведь женитьба, как он всегда думал, не для него.

С другой стороны, раньше он не встречал своей единственной и неповторимой. Гордон улыбнулся, вспомнив, что сказала ему мать. Нет, не то чтобы он был готов признаться в этом кому-либо, кроме себя самого.

Гордон понес Зою на руках в спальню, и в мозгу его роились разные планы и проекты. Сумеет ли он влюбить ее в себя за неделю?

Возможно, нет.

Зоя не в настроении влюбляться.

Но она в настроении заниматься сексом. О, да. К этому она тянулась всем своим существом.

Его мускулы сжались, когда он вспомнил о том, что она собиралась сделать с ним в ванной. Для новичка Зоя действовала очень умело. Гордон опустил взгляд на ее лицо. Он знал, что Зоя хочет побыть скверной девочкой. Скверной в своих собственных глазах, конечно. Он, например, не считал, что секс между двумя самостоятельными взрослыми людьми — это что-то скверное. Конечно, если они не причиняют друг другу боль. А кто здесь кому причиняет боль? Никто.