Читаем Обманутая полностью

Следующая глава была целиком посвящена снятию Запечатления. Я начала ее читать, но она оказалась чересчур депрессивной. В любом случае, снятие Запечатления требовало вмешательства Верховной жрицы, сам этот процесс был крайне болезненным (в особенности для человека), и даже после его окончания человеку и вампиру нужно было держаться как можно дальше друг от друга, иначе Запечатление могло возникнуть снова.

На меня навалилась страшная усталость. Сколько я не спала? Больше дня. Я посмотрела на часы. Десять минут седьмого. Скоро станет совсем светло.

Чувствуя себя старой развалиной, я с кряхтением выбралась из кровати и поставила книгу на полку. Потом подошла к окну и отодвинула тяжелую штору, не пропускавшую в комнату свет с улицы.

За окном шел снег, и в робком свете занимающегося утра сонный мир выглядел невинным и сказочным. Трудно было представить, что в этом мире убивают подростков, а мертвые недолетки оживают и превращаются в красноглазых чудовищ. Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу. Мне не хотелось думать обо всем этом. Я слишком устала… слишком измучилась… и совершенно запуталась.

Мои сонные мысли разбредались во все стороны. Нужно было лечь, но холодное окно так приятно остужало мой пылающий лоб, что не хотелось шевелиться. Эрик вернется сегодня вечером… Воспоминание о нем вызвало во мне смешанное чувство радости и вины, и мысли мои снова вернулись к Хиту.

Теперь у меня уже не было сомнений в том, что Запечатление все-таки произошло. Эта мысль и пугала, и возбуждала меня. Но если разобраться, то чем может быть так ужасна эмоциональная и физическая привязанность к трезвому Хиту? До встречи с Эриком (и Лореном) я ответила бы однозначно — ничем. Меня пугала не сама привязанность, а то, что мне придется ее скрывать. «Конечно, я могу солгать…»

Эта мысль ядовитым дымом вползла в мой взбудораженный мозг. Неферет и Эрик знают о том, что месяц назад я пила кровь Хита, и что тогда я понятия не имела ни о кровожадности, ни о Запечатлении. Можно сделать вид, будто я Запечатлела Хита в прошлый раз. Неферет сама говорила, что такая вероятность существует.

«Может, мне удастся изловчиться и встречаться и с Эриком, и с Хитом? Не хочу выбирать между ними…»

Я знала, что это плохие мысли. Это было нечестно по отношению к обоим, но я просто разрывалась на две половинки! Я искренне привязалась к Эрику, он жил в моем мире и понимал все, что касается наших вампирских дел и Превращения. При одной мысли о разрыве с ним у меня начинало болеть сердце.

Но когда я представляла себе, что больше не увижу Хита и не попробую его крови, меня захлестывал настоящий приступ паники. И вообще я должна думать не только о себе, но и нем. Если мне так трудно расстаться с Хитом, то каково же ему? До этого мы виделись месяц назад, и с тех пор он все время носил с собой бритву на случай, если вдруг меня встретит. Ради меня он бросил пить и курить. И разве забудешь, с какой готовностью он себя порезал, чтобы предложить мне свою кровь?

Я задрожала — но не от холода. Это была дрожь желания. Скупые бесстрастные объяснения учебника не могли в полной мере передать всю правду о кровожадности.

Кровь Хита распалила меня. Я хотела пить ее снова, снова и снова. Скорее. Сейчас! Я прикусила губу и едва сдержала стон, вспомнив Хита, жар его напряженного тела и его восхитительный вкус.

Вдруг с моим сознанием произошло что-то странное. Часть его будто отделилась, устремляясь куда-то в ночь, все дальше и дальше, словно нитка из клубка. Я чувствовала, как оно что-то ищет… выслеживает… вынюхивает… Но вот перед моим взором возникла темная комната, и я зависла над чьей-то кроватью. Я глубоко вздохнула — Хит!

Он лежал на спине. Его светлые волосы спутались, и во сне он был похож на маленького мальчика. Он был просто ослепителен! Всем известно, что вампиры отличаются красотой и изяществом, но даже самый строгий вампирский конкурс красоты присвоил бы Хиту за привлекательность высший балл.

Словно почувствовав мое присутствие, Хит зашевелился во сне, повернул голову и беспокойно сбросил с себя одеяло. Он был совершенно голый, если не считать смешных синих трусов с рисунком в виде толстых зеленых лягушек.

Я невольно улыбнулась. Но улыбка застыла у меня на губах, когда я заметила на шее Хита тонкую алую полоску. Это был след от лезвия, след от раны, из которой я пила кровь. Рот мой наполнился слюной, и я снова почувствовала на языке густой и роскошный вкус, напоминавший расплавленный шоколад, только в миллиард раз вкуснее.

Не в силах совладать с собой, я застонала, и в тот же миг Хит судорожно вздохнул.

— Зо… — пробормотал он, не открывая глаз, и снова заметался по постели.

— Хит, — прошептала я. — Просто не знаю, что нам теперь делать.