– Нет, если преступление как-то связано с работой вашего отца. Мы выясним это, месяцем раньше или позже. Не беспокойтесь. У нас всё под контролем.

Кейт олицетворяла собой сомнение, но ничего больше не сказала. Калеб кивнул в сторону супермаркета.

– Вам не помешало бы что-нибудь купить. Не уверен, что вы найдете в доме что-то пригодное к употреблению. Констебль Скейпин тогда вычистила холодильник и выбросила все портящееся. Теперь там не осталось ничего съедобного.

– Спасибо. Я что-нибудь найду.

– Ничего не будете покупать? Завтра воскресенье, и…

– Нет, не хочу ничего покупать.

– Но вам нужно что-то есть.

– Что-нибудь найдется.

Спорить было бесполезно. Калеб снова завел мотор. Ему представилось, как она сидит в пустом, безмолвном доме, где когда-то жила с родителями. Как вслушивается в тиканье часов и жужжание мух, бьющихся в оконное стекло. Как стоит на кухне, глядя на стул, на котором умер ее отец, связанный по рукам и ногам. На ее месте Калеб закупился бы вкусной едой и… Да, прежний Калеб прихватил бы по меньшей мере две больших бутылки виски. В такой ситуации помочь могли только калории и алкоголь. Однако по внешнему виду Кейт было ясно, что она к подобным средствам не прибегала. По всей видимости, она уже давно толком не наедалась, и даже если б как следует напивалась время от времени, вряд ли это ей помогло бы. Похоже, эта женщина и не верила, что ей вообще что-то могло помочь. Только поимка и наказание преступника. Но даже это, по мнению Калеба, ненадолго залечило бы душевные раны.

Он поехал в направлении Чёрч-Клоуз.

К дому убитого инспектора Ричарда Линвилла.

2

Они сидели за кофейным столиком в гостиной и судорожно пытались завязать и поддержать беседу. Вернее, пытались Стелла и Джонас. Гости не особенно старались привнести какое-то оживление в этот унылый и мучительно долгий вечер. Терри Малиан была занята в основном тем, что смотрела с обожанием на своего друга и, как показалось Стелле, с какой-то нервозностью пыталась отследить его настроение.

Нил Кортни. Новый друг.

Стелла редко встречала человека, который с первого взгляда был бы так неприятен ей. Который вызывал бы почти рефлекторное отторжение и крайнюю настороженность. Если б ей пришлось описать Нила Кортни несколькими словами, эти слова звучали бы так: заносчивый, высокомерный, совершенно холодный. Неспособный к эмпатии. Тип, которому она предпочла бы по возможности не протягивать руку.

Он был хорош собой, высок и широкоплеч. Волосы подстрижены на один миллиметр, в мочке уха поблескивает страз. Белая футболка, джинсы, джинсовая куртка. Человек этот, несомненно, пользовался успехом у женщин. Во всяком случае, Терри он определенно покорил.

Последняя сильно изменилась за пять лет. Или, как полагала Стелла, изменилась с тех пор, как сошлась с Нилом. В памяти сохранился образ юной, немного наивной девушки, еще практически ребенка, которая внезапно стала матерью и не могла разобраться в хаосе собственных чувств. Не сказать, что Стелла была в восторге от нее, но Терри показалась ей тогда довольно милой. Теперь впечатление было такое, будто ею манипулируют и она перестала быть собой. Это проявлялось даже во внешности: прежде Терри носила джинсы и свитера, была спортивная, с волосами, собранными в хвост, и в кроссовках. Не без косметики, но вполне сдержанно. Теперь же она делала ставку на яркость и сексуальность – и того, и другого был явный перебор. Слишком много косметики, волосы выкрашены в неестественный матово-черный цвет, ногти покрыты черным лаком. Мини-юбка едва прикрывала бедра. Чулки с узором. Высокие каблуки, отчего Терри становилась на голову выше. Вырез на груди, доходивший едва ли не до пупка.

И все это ради чашки кофе у приемных родителей своего ребенка?.. Просто не укладывается в привычные рамки. Более того, Терри, по всей видимости, и сама ощущала себя не вполне комфортно. Она не производила впечатления молодой самоуверенной женщины, которая делала то, что доставляло ей удовольствие, не беспокоясь о том, что думают другие. Терри выглядела скорее растерянной и нервозной, словно теряла себя в этом образе. Казалось, всю свою жизнь она посвятила одной-единственной цели и целиком отдавалась ее достижению: понравиться своему новому другу, Нилу Кортни.

Впрочем, Стелла допускала, что относилась к ней с предубеждением. К ним обоим. Потому что сама по себе ситуация казалась ей немыслимой.