Читаем Обманутая полностью

Кристиан неохотно согласился. Та любовь, которая соединяла Билла и Лидию, отличалась от чувства, о котором мечтал он сам. Она была слишком спокойной, слишком расчетливой, слишком осознанной, слишком управляемой. Вероятно, это было тем, чего хотела его мать.

– Прости меня, – продолжала Лидия.

– Не надо, – в полной растерянности ответил Кристиан.

– Я должна перед тобой извиниться. Я давно уже думала об этом, но как-то все не представлялось возможности. Всякий раз, когда ты оказывался дома, вокруг была масса народу или ты вел себя недоступно.

– Дипломатично сказано.

– Ты же знаешь, тебе совсем не надо было так себя вести, – она тряхнула головой. – Я и так чувствовала, что ты дома. И все это чувствовали. Ты не из тех, кого можно не заметить.

– Я и не ставил целью привлечь к себе внимание.

– Тогда зачем?

Он провел рукой по краю фарфоровой раковины. В ее левом нижнем углу была трещина, которую он помнил еще с детства. Он потер ее подушечкой большого пальца, как делал это, когда был маленьким.

– Мне было обидно. Здесь все было так хорошо. И мне хотелось немного подразнить всех.

– Тебе это удавалось.

– Да, – без особой гордости откликнулся Кристиан.

– Сейчас ты тоже собираешься этим заняться?

Уязвленный таким предположением, он пристально взглянул на нее и увидел, что она искренне встревожена, что заставило его задуматься. У нее были все основания беспокоиться. В течение многих лет с ним было тяжело.

– Нет, я не собираюсь делать это на сей раз, – тихо промолвил он. – Ситуация и так достаточно неприятная. И нет никакой необходимости усугублять ее.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Лаура оказалась в затруднительном положении, – пожал он плечами. – Я хочу одолжить ей денег.

– Она ничего не принимает ни от меня, ни от своей матери.

– Это потому, что у вас их не слишком много. А у меня есть лишние деньги.

– И она возьмет их?

– Ей придется это сделать.

– Очень великодушно с твоей стороны.

– А может быть, эгоистично, – заметил он. И, отойдя от раковины, он направился к кухонному столу. Стол был таким же маленьким, хотя чистым и свежепокрашенным, а скамейки все такими же узкими. Они стали узкими для него, когда ему исполнилось четырнадцать лет. – Может, я пытаюсь купить ее прощение за те мучения, которые доставлял ей все эти годы.

Он услышал, как Лидия шевельнулась за его спиной. Дверца холодильника открылась, потом захлопнулась. Раздался звон тарелок и стук ножей. Когда он оглянулся, Лидия раскладывала оладьи.

– Не готовь для меня ничего, – промолвил он.

– Это замечательные оладьи. Их испекла Лаура.

Он не нуждался в этой информации. Лаура настолько хорошо заботилась об их матери, что они с Джеффом могли бы устыдиться.

– Да, меня она тоже накормила грандиозным завтраком. Когда она нервничает, она готовит.

Лидия нежно улыбнулась, на мгновение напомнив ему ту женщину, какой она всегда ему казалась. Но пока она шла к столу с тарелкой оладьев, улыбка исчезла с ее лица.

– Выпьешь чаю?

– Только если ты будешь. Может, ты сядешь, а я сам займусь этим, – заметил он, когда она повернулась к плите.

– Нет. Сиди. – Она замерла с чайником в руке. – Я все время вспоминаю прошлое, с тех пор как исчез Джефф. Ты помнишь, что его любимым блюдом был мясной пирог с фасолью и картофельным пюре сверху?

– Помню. – Как он мог не помнить этого? Они ели его раз или два в неделю, и всегда это превращалось в настоящий праздник.

Лидия повернулась к нему с совершенно убитым видом.

– А что ты любил, я не помню. Я пыталась вспомнить, но не смогла. У тебя было любимое блюдо?

Конечно же, было.

– Бараньи отбивные. С мятным желе. И еще эти булочки, которые ты делала.

– Почему я этого не знала?

– Потому что ты не спрашивала меня об этом, а я тебе не говорил. Все остальные были безразличны к бараньим отбивным. Поэтому ты не часто их готовила.

Она безмолвно повернулась к плите и замерла в ожидании, когда закипит чайник, а он тем временем принялся оглядывать кухню. Она была старой, как и весь дом, но чистой и ухоженной, а большего от Лидии и нельзя было ожидать. Он знал, что ей помогали. И все же он догадывался, что она делала гораздо больше, чем подозревали Лаура или девушка, приходившая заниматься уборкой.

Когда чай был заварен, Кристиан поставил чайник на стол и уселся на одну из скамеек. Ему пришлось сесть боком, как бы вдоль скамьи. Через минуту Лидия опустилась напротив него, и несколько минут они молчали, прежде чем Лидия заговорила странно робким голосом.

– Мы впервые с тобой наедине за очень долгое время. Я скучала по тебе, Кристиан.

– Ты не могла скучать по мне. – Он не мог этому поверить. – У тебя был Джефф.

– Джефф не ты.

– Но ты же относилась к нему по-особенному. Он бы тем самым ребенком, который выжил.

– Ты тоже выжил.

– Это разные вещи. – Кристиан уставился в свою чашку. Лидия была права – они очень давно не оставались с ней наедине. У них никогда не было таких отношений, как у Лауры со Скоттом. Иначе о некоторых вещах он спросил бы ее раньше, и об одной из них он больше не мог молчать.

– Если бы ты не была беременна мной, ты бы вышла замуж за Билла?