Читаем Обманщик полностью

Луч скользнул по их спинам, помедлил, двинулся назад и погас. Через десять метров Зигфрид обнаружил первую проволочную ловушку и жестом показал Маккриди, чтобы тот прополз стороной. Еще через сорок метров они оказались перед минным полем. Здесь травы доставали до груди взрослого человека. Никому не приходило в голову вспахивать минное поле.

Немец оглянулся. Высоко над деревьями Маккриди заметил белую скалу – бледное пятно на темном фоне соснового леса. Зигфрид покрутил головой и нашел гигантское дерево. Они оказались на десять метров правее оставленной пять лет назад лески. Зигфрид снова пополз, на этот раз по границе минного поля, потом остановился и стал осторожно шарить руками в высокой траве.

Через пару минут до Маккриди донесся чуть слышный победный возглас. Зигфрид держал в руке конец тончайшей рыболовной лески. Он осторожно потянул за нее. Если окажется, что леска не закреплена на другом конце, то на этом операция закончится. Нейлоновая нить натянулась, но не подалась.

– Ползите прямо вдоль лески, – прошептал Зигфрид. – Она приведет вас через минное поле к подкопу под режущей проволокой. Проход только полметра шириной. Когда вы вернетесь?

– Через двадцать четыре часа, – ответил Маккриди. – Или через сорок восемь. После этого можете обо мне забыть. Перед тем, как идти через нейтральную полосу, я посвечу фонариком от основания высокого дерева. Держите ограждение открытым.

Маккриди пополз по минному полю. Проводив его взглядом, выждав, пока англичанин скрылся в высокой траве и луч прожектора еще раз скользнул по его спине, Зигфрид пополз на запад.

Маккриди осторожно продвигался рядом с нейлоновой нитью. Время от времени он проверял, натянута ли леска. Он понимал, что в любом случае не увидит мину. Здесь не было огромных тарелок, способных поднять на воздух грузовик. На этом поле ставили крохотные противопехотные мины, изготовленные из пластика, – миноискатели их не замечали. Беглецы пробовали пройти с детекторами металлов – не получалось. Пластиковые мины были зарыты в землю и реагировали на давление. Кролик или лиса могли здесь бегать сколько угодно, но тяжести тела человека было достаточно, чтобы привести взрывное устройство в действие. Мина была невелика, но ее взрывом человеку могло оторвать ногу, вспороть живот и выпустить внутренности или разорвать грудную клетку. Часто неудавшегося беглеца взрывом убивало не сразу, и он кричал всю ночь; пограничники подбирали тела только после рассвета.

Впереди Маккриди уже видел бесконечную гигантскую спираль режущей проволоки. Там минное поле кончалось. Рыболовная леска привела его к неглубокому подкопу под проволокой. Он перевернулся на спину и стал медленно продвигаться вперед, отталкиваясь пятками и приподнимая режущую проволоку джутовым мешком. Он осторожно преодолевал дюйм за дюймом. Над собой Маккриди видел блестящие лезвия, порезаться которыми было бы куда болезненнее, чем оцарапаться колючей проволокой.

Стена режущей проволоки была толщиной три метра и возвышалась над землей на два с половиной метра. Наконец Маккриди выполз на восточной стороне. Оказалось, что нейлоновая леска привязана к колышку, который почти вылез из земли. Еще один рывок, колышек вылетел бы – и вся операция была бы сорвана. Маккриди прикрыл колышек толстым слоем сосновых иголок, запомнил его положение относительно ствола огромного дерева, достал компас и пополз дальше.

Он полз точно на восток, пока не оказался возле лесной тропы. Здесь он снял камуфляжную накидку, завернул в нее компас и спрятал ее под хвоей в десяти метрах от тропы. Ближе прятать было опасно: одежду могли почуять случайные собаки. Рядом с тропой Маккриди сломал ветку на высоте своего роста – ветка повисла на одной коре. В лесу никто не обратит внимания на сломанную ветку.

На обратном пути ему нужно будет найти эту тропу, сломанную ветку, потом накидку и компас. Если ползти точно на запад, то он снова окажется у огромной сосны. Маккриди повернулся и пошел на восток. На ходу он замечал все ориентиры: поваленные деревья, штабели бревен, повороты и изгибы тропы. Через полтора километра он вышел на дорогу. Прямо перед ним был шпиль лютеранской церкви Элльриха.

Как ему советовали, Маккриди, шагая по полям скошенной пшеницы, обогнул поселок и вышел на дорогу, которая вела к Нордхаузену. До города оставалось около восьми километров, а часы показывали пять утра. Он придерживался самого края дороги и был готов в любое мгновение нырнуть в кювет, если покажется какая-нибудь машина, – откуда бы она ни ехала. Он надеялся, что чуть дальше потертая куртка, вельветовые брюки, ботинки и фуражка помогут ему затеряться среди одетых точно так же немецких крестьян, но здесь поселки были настолько малы, что все жители знали друг друга в лицо. Не нужно было спрашивать, куда он идет, а уж тем более – откуда. За его спиной были только поселок Элльрих и граница.