Читаем Обманщик полностью

Прогнозы оказались верными: террористы действительно были в переднем салоне, но они уже приходили в себя после разрыва парализующих гранат, и Зухаир Юссеф Акаше, он же капитан Махмуд, который убил капитана экипажа «Люфтганзы» Юргена Шумана, поднимался с автоматом в руках. Рядом вставала на ноги одна из двух женщин-террористок, Надия Хинд Аламех, в одной руке она сжимала гранату, а другой держалась за чеку. Ули Кляйст никогда не стрелял в человека почти в упор, поэтому стоявший рядом с туалетами Раус вышел в центральный проход и сделал то, что должен был сделать Кляйст. Потом отряд GSG-9 завершил операцию, убив второго террориста-мужчину, Наби Ибрахима Карба, и ранив вторую в их группе женщину, Сухейлу Салех. Все было сделано за восемь секунд.

Теперь, десять лет спустя, Ули Кляйст стоял на залитой солнечным светом гамбургской набережной и улыбался худому молодому человеку, который когда-то в переполненном пассажирском салоне самолета послал две пули над его головой.

– Что тебя привело в Гамбург, Том?

– Давай я угощу тебя, и за обедом я все расскажу.

Они сидели в венгерском ресторанчике на одной из тихих улочек района Санкт-Паули, далеко от ярких огней и высоких цен ресторанов Репербана, ели острые венгерские блюда и запивали их «Бычьей кровью». Раус говорил, Кляйст слушал.

– Да, задумка вроде неплоха, – сказал наконец Кляйст. – Мне пока не попадались твои книги. Они переведены на немецкий?

– Еще нет, – ответил Раус. – Мой агент надеется подписать контракт с немецкими издателями. Это было бы неплохо, Германия – большой рынок.

– Значит, своими триллерами ты зарабатываешь на жизнь?

Раус пожал плечами.

– Концы с концами свожу.

– А для этой новой книжки о террористах, торговцах оружием и о Белом доме ты уже придумал название?

– Еще нет.

Кляйст задумался.

– Ладно, я попытаюсь кое-что для тебя разнюхать, но только ради твоей будущей книги, да? – Немец засмеялся и пальцем прикоснулся к носу, как бы говоря: конечно, ты рассказываешь далеко не все, но что поделаешь, всем нам приходится как-то зарабатывать на жизнь. – Дай мне двадцать четыре часа, я поболтаю кое с кем из своих друзей. Посмотрю, не знают ли они, где бы ты мог разузнать про такие вещи. Значит, ты после армии устроился неплохо. А я… похуже.

– Я слышал о твоих несчастьях, Ули, – сказал Раус.

– А, два года в гамбургской тюрьме. Это пустяки. Еще года два, и я стал бы там хозяином. Впрочем, я всегда знал, за что сидел.

Кляйст давно развелся, у него был сын. Сыну едва исполнилось шестнадцать лет, когда кто-то приучил его к кокаину, потом к крэку. Мальчик принял слишком большую дозу и умер. Ули Кляйст был вне себя от ярости. Он нашел колумбийского наркобарона и мелкого торговца наркотиками, своего соотечественника, которые продали партию зелья, убившую его сына, пришел в ресторан, когда они обедали, и убил их двумя выстрелами в голову. Когда пришла полиция, Кляйст даже не сопротивлялся. Судья принадлежал к старой школе и имел собственные взгляды на проблему наркомании. Он выслушал мнение защиты, пропустил мимо ушей доводы о том, что преступление было совершено в состоянии аффекта, и вынес приговор – четыре года. Кляйст отсидел два года и вышел шесть месяцев назад. Ходили слухи, что торговцы наркотиками приговорили его к смерти. Кляйсту было наплевать. Кое-кто говорил, что он сошел с ума.

Они расстались в полночь. Раус вернулся в свой отель на такси. Машину неотступно преследовал одинокий мотоциклист, дважды он на ходу бормотал что-то в микрофон портативной радиостанции. Когда Раус расплатился с водителем, из темноты возник Маккриди.

– Хвоста за вами нет, – сказал он. – Во всяком случае, пока нет. Не хотите ли на сон грядущий пропустить по стаканчику?

В привокзальном ночном баре они взяли по бокалу пива. Раус ввел Маккриди в курс дел.

– Значит, он думает, что ваш рассказ о поисках материала для нового романа – липа? – переспросил Маккриди.

– По крайней мере, у него есть подозрения.

– Отлично. Будем надеяться, что он распустит слухи. Сомневаюсь, чтобы под этой легендой вы добрались до настоящих негодяев. Я скорее рассчитываю, что они сами выйдут на вас.

Раус заметил, что он чувствует себя, как сыр в мышеловке, и спустился с высокого табурета.

– Если мышеловка заряжена как следует, – сказал Маккриди, когда они выходили из бара, – то мышь не успеет прикоснуться к сыру.

– Это знаю я, знаете вы, но попытайтесь объяснить это сыру, – возразил Раус и отправился спать.

Раус встретился с Кляйстом вечером следующего дня. Немец сокрушенно покачал головой.

– Я спрашивал, где мог, – сказал он, – но то, что тебя интересует, для Гамбурга слишком сложно. Такие штуки делают только в государственных лабораториях и на заводах, которые производят оружие. На черный рынок они не попадают. Правда, есть один человек, во всяком случае, мне шепнули, что есть тот, кто все может.

– Здесь, в Гамбурге?