Читаем Обманный Дом полностью

– Но это необходимо, – негромко, но решительно проговорил маршал Инклинг. – Если гнолинги беспрепятственно проследуют через Миддлкорт, ничто не помешает им достичь Длинного Коридора.

– Сэр, простите мне мое невежество, – вступил в разговор Дункан. – Вы все тут люди знаменитые, а я всего лишь простой наллевуатский крестьянин, но… Если гнолинги желают уйти, зачем им мешать? Пусть проваливают, и дело с концом, я бы так сказал.

– Понимаю, как вам хочется от них избавиться, – кивнул Картер. – Но я обязан думать обо всем Эвенмере. В Наллевуате гнолинги заперты. За пределами вашей страны никто не имеет опыта борьбы с ними. Если хотя бы часть их прорвется из Наллевуата, они станут угрозой для всего Дома, и в том числе для самого Наллевуата, поскольку тогда враги у вас будут не только внутри границ, но и за ними. Хуже того: способность принимать обличье людей делает гнолингов еще более опасными. Вопросов много. Все ли они обладают такой способностью? И как они могли ее приобрести именно сейчас, если не с помощью анархистов? Нет, Дункан, с гнолингами мы должны разделаться в Наллевуате.

– В таком случае я отправлю вестового к сержанту Седжеру, – заключил Глис.

– Он не обрадуется, – буркнул Грегори. – Они, наверное, только-только встали лагерем.

– Да нет, Седжер будет в восторге, – заверил его Глис. – Он молод и пока мечтает о сражениях, чести и славе. Может, правда, скоро изменить свое мнение на сей счет. Герцогиня, не могли бы вы и маршал подготовить своих людей? Барон Спрайдель, если бы ваши люди согласились отправиться с нами, мы бы держали их в тылу в качестве резерва.

– Если так, они пойдут, – ответил Спрайдель. – Воины они неопытные, но не трусы, это уж точно, им бы только конкретно показать, где встать и что делать. – Он свирепо усмехнулся. – Ну а после битвы мы, глядишь, и полы натрем.

– Мои сородичи разбежались, – сказал Меводин. – Но я направлю их на восток, и тогда мы, словно копье, пронзим самое сердце Катакомб.

Покуда горят газовые светильники, день или ночь в Высоком Доме – совершенно все равно. Поэтому нет никакого смысла в том, чтобы оттягивать сражение до утра. Картер стоял на балконе, выходящем на Миддлкорт, и сокрушался по поводу того, как изуродован Наллевуат. Там, где некогда сверху лился свет, где к затянутому легкой дымкой потолку вздымались девственные леса, теперь стояли голые стены с тускло горящими светильниками. Прежний лес теперь стал лесом светотеней в зале, погруженном во тьму. Картер гадал, сумеет ли отличить друзей от врагов в такой темноте.

Войска встали лагерем в главном переходе, ведущем от Миддл-корта к Длинному Коридору. Солдатам даже удалось поспать с часу до трех ночи. Затем все были разбужены известием дозорных о приближении гнолингов.

Картер сжимал в руке пистоль с перламутровой рукояткой – оружие однократного действия, но гораздо более мощное, чем то, что когда-либо создавал мистер Кольт. Пуля, выпущенная из этого пистоля, могла проделать шестидюймовую дырку в гнолинге или человеке, а отдача после выстрела была настолько велика, что держать пистоль следовало двумя руками. Кроме того, Картер был вооружен четырехфутовой пикой с широкими резными гардами, предназначенной для обороны от нападающего гнолинга. Рядом с Картером стоял Глис с горсткой гвардейцев. Спрайдель сидел на стуле. Он раскачивался и что-то негромко напевал.

К ним подошел солдат в синей робе пожарных с элементами защиты: стальным нагрудником, поножью на одной ноге, в помятом шлеме. Единственным его оружием был тяжелый жезл.

– Гнолинги идут, – доложил он Глису и указал в сторону коридора, ведущего к залу. В свете фонарей сверкнули глаза, погасли, сверкнули снова, послышались негромкие скрипы, утробное рычание, топот ног гнолингов, а затем появились тени, более темные, чем ночные – силуэты зверей.

Глис взглянул на Картера. Тот мрачно кивнул.

– Приготовьтесь стрелять по моей команде, – сказал капитан лейтенанту.

– Для начала я хочу сделать кое-что, чтобы припугнуть их, – проговорил Картер.

Он выпрямился, вызвал в мыслях Семь Слов Власти, дал им взметнуться ввысь словно столпу пламени. Буквы, слагавшие слова, полыхали жаром. И когда нужное Слово предстало перед мысленным взором Картера, прочное и яркое, словно до блеска начищенная медь, он с усилием произнес его:

– Рамуррин!

Зал сотрясся. Изумленные возгласы людей эхом отозвались воплями зверей из коридора.

Солдат, стоявший рядом с Глисом, предупреждающе вскрикнул в то самое мгновение, когда чуть ниже локтя Картера послышалось негромкое шипение. Картер обернулся как раз вовремя и увидел, как прямо у него на глазах тот пожарный, что принес весть о приближении гнолингов, преобразился в чудовище-многоножку с волчьей головой, десятью когтями на каждой лапе, страшной, вспененной от злобы пастью. Зверь прыгнул, Картер отступил, чуть не упал, выронил пику, ухватился за поручень балкона и едва не перевалился через него. Чудом он сумел поднять пистоль и выстрелить, хотя, по идее, чудовище должно было обрушиться на него, не дав ему прицелиться.