Читаем Обмани смерть полностью

От неожиданности я чуть вздрогнул и поспешно глотнул гущу остывшего кофе, поперхнулся, закашлялся. Все уставились на меня. Вот только этого мне не хватало. Я быстро вытер губы бумажной салфеткой и укоризненно глянул на эксперта. В миру его зовут Евгений Алексеевич, профессия врач травматолог, после суточных дежурств на «Скорой помощи» он вполне успешно занимается частной медицинской практикой, в том числе лечит и иглоукалыванием. От изучения китайской методики точечного лечения иглами чжень-цзю и началось его увлечение мистикой. В силу природной широты интересов только китайскими методиками он не ограничивался, собирая, можно даже сказать, коллекционируя другие нетрадиционные приемы воздействия на физическое и психическое тело человека. Как пациент я к нему не обращался, но что он останавливая кровотечение «заговаривает» больному кровь, наблюдал лично.

— Женя, — бросив на стол скомканную бумажную салфетку, недовольно сказал я, — ты уж будь добр, обойдись без недомолвок и скажи прямо: это духи тебе показали на меня. И кстати, кто тебе сказал моё бывшее прозвище?

— Иные сущности на тебя не показывали, а вот по остальному… — отвечая Евгений Алексеевич смотрел не на меня, а на чашку которую я аккуратно поставил на покрытый скатертью стол, — У тебя есть опыт убийств, знание криминалистики и современных методик раскрытия преступлений, ты не глуп и недоволен своей работой в системе правосудия, ты не веришь в справедливость закона и сам не раз говорил, что если достаточно денег или связей то преступник всегда уйдет от наказания. А редкие исключения только подтверждают общее правило. Помнишь ты нам рассказывал о деле педофила изнасиловавшего одиннадцатилетнюю девочку и по которому прекратили уголовное дело. Тогда ты напился и как заведенный всем повторял: «Осталась только одна справедливость, самому пристрелить эту мразь». А потом этого педофила убил снайпер. А по прозвищу… Тебя так зовут сослуживцы, в группе социальной сети где вы общаетесь, тебя по прежнему называют: «Обмани смерть» и приводят немало примеров когда ты, чуя смерть умел уходить от нее и уводить своих бойцов. Ну, а о том что ты и сам обладаешь определенными способностями, хотя и не говоришь о них, я давно догадывался.

— Женя! — я не торопясь встал из-за стола, — Ты забыл главное правило врача: Не навреди! А то о чем ты говоришь, можно легко применить к любому кто был на войне, к каждому кто отчетливо видит как работает, с хрустом ломая человеческие судьбы, наша государственно правовая машина. Вот только далеко не у каждого хватит духа взять в руки ствол. И еще запомни, смерть обмануть нельзя, просто иногда она дает тебе отсрочку, если ты ей предложишь другую жертву, но потом она своё возьмет только уже по двойной цене. Это я тебе говорю как человек, которого звали: Обмани смерть.

За столиком в маленьком зале этого кафе нас сидело трое. Все подавленно замолчали. Еще бы узнать, что твой хороший знакомый маньяк убийца, это шок даже по нашим недобрым временам. Других посетителей в этот будний день не было. В понедельник это кафе мало кто посещал.

— А что скажите вы капитан Кольцов? — стоя я в упор смотрел в сторону, человека, сидевшего напротив меня, — Все, что сказано про меня в равной степени можно отнести и к вам. Вы имеете военное образование, в училище входили в сборную по пулевой стрельбе и занимали призовые места, потом воевали, а значит убивали, во второй год нового тысячелетия уволились из армии, в духовных поисках обратили к Богу, приняли сан, потом ушли из монастыря. Вдруг это вы возомнили себя ангелом справедливости и стали карать грешников. Почему я, а не ты?

— Я молюсь об этом мире, а не стреляю в него, я прошу у Господа милосердия к чадам своим, — подавлено и тихо ответил бывший капитан, бывший солдат, бывший Андрюшка Кольцов, бывший монах, оставивший церковь, но не отрекшийся от веры.

— Ты уже был милосердным, — резко повысил голос я, — это ты помиловал снайпера, не расстрелял его на месте, пожалел, передал в руки закона, а его отпустили и он убил десять твоих солдат. Вот она цена твоего милосердия. Ты помнишь об этом, Андрей?

Бывший монах сильно побледнел и ничего не сказал. Не крестился, не шептал молитв. Может смотрел в прошлое? Там кричат от боли ран живые и молчат мертвые. Там просят о милосердии, а потом стреляют в спину. Там не перестанут оплакивать убитых мальчишек солдат. Убитых из-за вашего милосердия капитан Кольцов.

— У него алиби, — с жалостью глядя на него, тихо сказал, Женя, — Андрей месяц был в Германии, искал могилу своего убитого прадеда, а именно в это время произошло три первых серийных убийства.

— Эх Женя, — легонько вздохнув, я грустно улыбнулся, — вспомни классическое построение интриги в детективной драме, алиби нужно только убийце.

— Я не убийца, — чуть слышно прошептал расстрига монах.