Читаем Обман Инкорпорэйтед полностью

– Она привлекательна, – сказал Бекхайм. – Эллен Хедли… Стюарт Хедли. Я видел множество молодых пар, похожих на вас, – он положил ручку и повернулся на стуле к Стюарту. – Но вы не одинаковые – все разные. Вы уникальны… Каждый человек – в том или ином смысле новая комбинация. Вы не замечали этого за собой?

– Думаю, да.

– Что произошло бы, если бы Стюарт Хедли умер? Что появилось бы вместо него? Возможен ли другой Стюарт Хедли? – Большие темные глаза сверлили Хедли из-под очков в роговой оправе. – Мне кажется, невозможен. А вы как думаете?

– Нет.

– Вы серьезно?

– Да, – кивнул Хедли. – Я это чувствовал.

– Но вы же умрете. Как вы это объясняете этот парадокс?

– Не знаю.

– Нет, знаете! Вы знаете ответ так же, как и я: пошевелите мозгами… Вы просто не хотите думать. Ваш мозг заржавел – вам больно думать. Распахните врата своего разума… Осталось мало времени.

– Да, – согласился Хедли, – осталось мало времени.

Бекхайм взял его бумажник.

– Это Стюарт Хедли, – сказал он, сжимая в руках потертый кошелек из кожи, бумаги и целлулоида. – Деньги, – продолжил старик, рассматривая засунутые в кармашек бумажные банкноты. – Мелочь, – он высыпал из небольшого отделения несколько десятицентовиков и четвертаков. – Это женское портмоне, вы знаете?

– Нет, – удивленно ответил Хедли.

– Только в женских портмоне есть отделения для мелочи, – Бекхайм выложил маленькую стопку погнутых белых карточек. – Клиентам раздавать? «Стюарт Хедли – продавец телевизоров, «Продажа и обслуживание современных телевизоров. 851, Бэнкрофт-Авеню, Сидер-Гроувс, Калифорния», – Бекхайм рассмотрел заляпанную, мятую карточку, на которой было напечатано топорное изображение кричащего осла. Внизу карточки стояла подпись: «Приходи оттянуться, осел. Перепихон гарантирован». – Что это? – спросил Бекхайм.

Хедли обиженно пробормотал:

– Просто шутка. Шалость: это ничего не значит.

Бекхайм отложил карточку и порылся глубже. Он вытащил смятую пачку сложенных полосок бумаги, на которых простым карандашом были написаны имена, адреса и номера телефонов.

– Клиенты, – предположил Бекхайм. – Перспективы продаж.

– Да, – подтвердил Хедли. – И близкие друзья.

– Ключи, – Бекхайм выложил ключ от машины и два ключа от дверей. – Один от вашей квартиры, другой – от магазина?

– Верно, – сказал Хедли. – И еще ключ от магазинного грузовика: иногда мне доводится пригонять его из гаража.

– А это что? – Бекхайм выложил тусклый плоский диск из какого-то непонятного металла. По центру было пробито квадратное отверстие.

– Мой амулет, – смущенно ответил Хедли. – Китайская монета – я нашел ее на пляже еще в детстве.

Бекхайм неспешно отгибал целлофановые пленочки, один за другим изучая документы Хедли.

– Карточка соцобеспечения. Водительские права. Призывное свидетельство… Вас комиссовали?

– Проблемы с печенью, – пояснил Хедли.

– Членский билет «Оленьего клуба»[83], – Бекхайм перешел к следующему набору покрытых пятнами пота карточек, запихнутых в потрепанные, пожелтевшие квадратные отделения. – Фотокопия вашего свидетельства о рождении. Вы родились в Нью-Йорке?

– Совершенно верно. Я вырос в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Читательский билет, – Бекхайм достал пару карточек, лежавших в самом низу. – Направление на госпитализацию от «Синего креста». Отрывные талоны за рисунки для Королевского конкурса «Бензиновый счастливчик»… – Он оставил без внимания фотографии Питера и Эллен. Из-под последней целлофановой пленочки Бекхайм вытащил снимок, засунутый подальше от посторонних глаз. – Кто эта женщина? Это же не ваша жена?

– Нет, – неохотно признался Хедли. – Это девушка, с которой я встречался когда-то давно.

Бекхайм чинно рассмотрел фотографию: стеснительная, улыбающаяся итальяночка с густыми темными волосами и пухлыми губами, одетая в хлопчатобумажное летнее платье, которое подчеркивало ее чрезмерно выпирающие груди. – Вы до сих пор носите с собой этот снимок? – спросил Бекхайм.

– Забыл выбросить, – словно оправдываясь, ответил Хедли. – Все равно эта девушка живет сейчас где-то в Орегоне.

Добравшись до самого дна бумажника, Бекхайм положил все его содержимое обратно, закрыл и вернул его Хедли.

– И все это, – сказал старик, – может быть стерто в порошок, уничтожено в мгновение ока. А что потом?

– Не знаю, – промолвил Хедли.

Лицо Бекхайма потемнело от злости.

– Нет, знаете! Почему вы упорно твердите, что не знаете? Чего вы не знаете? Вы думаете, что вас можно уничтожить так же, как эти документы? Вы думаете, огонь способен истребить все, из чего вы состоите? Разве не существует чего-то несгораемого – того, что не в силах пожрать огонь?

– Думаю, да. Не знаю, – Хедли сконфуженно покачал головой. – Не знаю, что и думать.

Бекхайм сурово спросил:

– Так, значит, вы собираетесь просто стоять и ждать? Ничего не делая?

– Наверное… да.

Старик криво усмехнулся и растопырил большие серые пальцы.

– Что ж, друг мой, в таком случае никто не сможет ничего для вас сделать. Вам действительно нужна помощь?

– Да, – быстро сказал Хедли.