Читаем Обман полностью

Перед глазами предстает Эй Джей, голый, как примат; он лежит в постели и хохочет и держит в руках коктейль. Я как раз гляжу на снимок, где у него точно такое же лицо, и это меня завораживает. На какое-то мгновение я забываю, почему решила, что хочу его забыть. Почему оборвала эту нить, убежала от него, позволила ему раствориться в прошлом. Но зато, видя его смеющиеся, прищуренные глаза, вспоминаю, отчего меня так потянуло тогда прыгнуть, как я это называла, в кроличью нору. На долю секунды мое сердце замирает – я мысленно возвращаюсь к нашему первому поцелую и как будто снова ощущаю чувство свободы, которое вдруг охватило меня с головой в тот момент.

Я вспоминаю прошлое, думаю о своих решениях, о том, не стоит ли мне их пересмотреть, удивляюсь самой себе – что же все-таки заставило меня его бросить… словом, чувствую себя невероятно одиноко и отчаянно пытаюсь найти спасательную шлюпку, за борт которой можно было бы уцепиться, но за плечо внезапно заглядывает Люси.

– Кто это? Ваш муж?

– Люси! Ты меня напугала! – Я быстро выключаю телефон и кладу его на стол, лицом вниз. – Что такое?

– А он симпатичный, ваш муж. Я так и знала, что ваш мужчина должен быть настоящим красавцем.

– Ха-ха… ну… спасибо, Люси, только это не мой муж. Просто человек, которого я когда-то знала. – Идея влезть в спасательную шлюпку Эй Джея лопается и мелкими брызгами опадает на пол.

Люси передает мне свой рисунок и спрашивает, хорошо ли она справилась. Лист бумаги от края до края закрашен розовым. Я просила изобразить свои чувства, значит, чувства Люси – розовые. Она так сильно нажимала на мелок, что на бумаге кое-где остались толстые хлопья. Они осыпаются на линолеум. И точно так же Эй Джей отлипает от моей жизни и теряется в безвестном пространстве. Где ему самое место.

Я опять беру телефон, чтобы удалить фотографии, и читаю новое сообщение от Лукаса:

Это четвертое эсэмэс с Нового года. Не отвечая, я вырубаю телефон.

– Мисс Сэм, я хотела спросить, – подает голос Нэнси, явно подстрекаемая Ташондрой. – А что, ни у кого из вас, психологов, никогда не было проблем с наркотиками?

– Я не знаю, Нэнси. А почему ты спрашиваешь?

– Ну… я думаю, если бы они у вас были, вы бы лучше нас понимали. Но если вы всегда трезвые и никогда не веселитесь, не напиваетесь на вечеринках и все такое, тогда как же вы можете нам помочь?

– Это очень интересный вопрос, Нэнси. Давайте обсудим его всей группой. Каково ваше мнение на этот счет? Вы тоже считаете необходимым на собственном опыте узнать, что такое зависимость, чтобы лечить людей, которые этим страдают? – Я тихонько рыгаю и ощущаю в горле вкус водки.

– Да, я считаю, что у вас получалось бы лучше, если бы вы знали, что именно мы чувствуем. – Стефан. Старается привлечь внимание девушек, выступая на их стороне.

– А как ты думаешь, врач-онколог лучше бы лечил пациента, если бы у него самого был рак? – коварно спрашиваю я и удивляюсь – зачем мне эти игры в адвоката дьявола?

– Ну, нет. Но может быть, он бы сумел сделать так, чтобы пациент лучше себя почувствовал. Лечение эффективнее не стало бы, но врач больше сочувствовал бы, ласковее разговаривал. Вот это могло бы измениться, если бы врачи имели собственный похожий опыт. – Снова Стефан. Уже забыл о девушках и по-настоящему увлекся темой.

– О’кей, согласна. – Между нами устанавливается связь. – Я думаю, ты прав – если бы врач на собственном опыте ощутил то же, что и его пациент, он бы лучше понимал, что происходит у того на душе – и не важно, о чем речь, о раке, зависимости или еще чем-нибудь.

– Да, – отвечает Стефан. – Но с другой стороны… вам не кажется, что в таком случае врач может как бы застрять в этом своем собственном опыте? Ну, вроде… если он вылечился, то будет думать, что лучший способ вылечиться – это тот, каким он выкарабкался из этого сам. Или даже не лучший, а вообще единственный способ. Так что, возможно, лучше, когда ты просто учитель или просто доктор и никогда в жизни не испытывал ничего подобного на своей шкуре?

– Стефан, я думаю, это отличная мысль и отличный вывод. – Я обращаюсь ко всей группе: – Когда вы проходили реабилитационный период, встречались ли вам люди, чей опыт помогал справиться с пристрастием, улучшал ваше состояние, ускорял процесс выздоровления? Ташондра? Нэнси? Леди, вы начали эту дискуссию, так что вы теперь скажете? – Мне становится действительно интересно и не терпится узнать – что, если мой диагноз, моя болезнь на самом деле как-то помогает в лечении пациентов?

– Мисс Сэм… да мы просто хотели узнать, ходите ли вы на вечеринки. Вот и все.