Читаем Обман полностью

На ее призыв живо откликнулся и тотчас вырос на пороге интеллигентный черноволосый молодой человек, хорошо одетый и аккуратно подстриженный. Пациент держал книжку, заложенную листком бумаги. Значит, читал в очереди.

Лет тридцать, автоматически отметила Вера, привыкшая на взгляд определять возраст своих пациентов. Это даже превратилось у нее в игру — потом было интересно проверять себя по картам больных. Ошибалась Вера редко.

Из правого уха у него торчал маленький комок ваты, что, впрочем, совершенно не портило его почти журнальный облик. Отитом страдает, наверное, подумала Вера. Мужчина сразу широко улыбнулся.

— Здравствуйте! Я теперь знаю, что вы — В. Ю. Тимофеева и что вы — лучшая укольщица на свете. Так сказали пенсионеры в очереди, а они, по-моему, знают все на свете. Поэтому я с легкостью вручаю в ваши прекрасные руки свою бледную ягодицу — любую, на выбор, вместе с направлением от отоларинголога. — Он игриво насупился. — Пожалуйста, избавьте меня от воспаления среднего уха. Тем более, что у меня оба основных пока еще ничего. — Он снова заулыбался. — А заодно можете подлечить все остальные органы чувств. Сколько их там у меня осталось, если без ушей? Пять? Вам и делать-то особо для этого ничего не надо: просто улыбнитесь несчастному пациенту лишний раз — вот и получится анестезия!

Вера действительно не сумела сдержать улыбку. Уж очень заразительно сиял этот парень.

— Четыре, если без ушей. Направление, пожалуйста.

Мужчина выдернул закладку из книги и протянул ее Вере.

— Вот, пожалуйста!

Вера взяла направление и пробежала его глазами.

— Наверное, перекупались?

— Вы угадали! — радостно подтвердил мужчина. — В Коктебеле. В Сердоликовой бухте. Напоследок.

— Ничего страшного, — утешила его Вера.

— Да, конечно, ничего страшного! — опять охотно согласился он с ней. — Одним ухом больше, одним меньше, тем более средним! Они только мешают, эти уши, за дверную коробку цепляются, когда домой возвращаюсь. Это если носом удается не зацепить. Видали, какой?

Он развернулся в профиль и продемонстрировал Вере внушительный нос с изящной горбинкой посередине.

Вера усмехнулась и еще раз глянула в направление.

— Очень милый носик, между прочим. Только уколов все равно не надо бояться. Ведь вы, пациент Левин, боитесь уколов?

Он возмутился:

— Кто? Я?! — и немного запнулся, словно обдумывая свои слова. — В общем… э-э-э… Да, боюсь, если честно. Опять вы угадали!

Не бойтесь! — подбодрила его Вера. — Этот прокол я сделаю совершенно незаметно для вашей несчастной ягодицы. А также для вашего среднего уха. Ложитесь. Сбитый с толку Левин лег на кушетку и приспустил брюки и трусы. Вера умело набрала лекарство в шприц, протерла место укола ваткой и ловко уколола.

— Ну, вот и все! Поднимайтесь.

— Уже? — искренне изумился мужчина. — Я и в самом деле ничего даже не почувствовал. Здорово!

Он натянул брюки и встал.

— А ведь я, признаюсь, не слишком поверил бабулькам в очереди. Спасибо вам и извините меня за дурацкий спектакль! Это от страха. Правда. Кстати, меня зовут Илья.

— А я Вера… — улыбнулась девушка. Илья ответил ей улыбкой, но на этот раз несколько растерянной. И взял с топчана принесенную с собой книгу. Вера с любопытством глянула на обложку: издательство «Посев», «Краткий справочник-словарь путешественника. Русский — иврит. Иврит — русский». Интересно, зачем эта книга симпатичному мужчине в расцвете лет?

— Скажите, милая Вера, — вкрадчиво спросил Илья, — а на сколько всего уколов меня приговорили?

— На десять, — ответила она. — Вы же говорили с врачом. Это норма.

— Жалко, — неожиданно вздохнул Илья. — Лучше бы на сто. Или на сто тысяч…

И внимательно посмотрел Вере в глаза. И она почему-то смутилась от этого пристального взгляда…

Ни Вера, ни Юля, разумеется, даже не подозревали, что, вернувшись домой, Илья поспешил поделиться новостью с матерью. Они были друзьями и тайн друг от друга почти не имели.

— Мам, я сейчас ходил на укол. А там такая медсестра… Я такой девушки никогда не встречал… Глаза, как два водохранилища. А уколы как делает! Я даже ничего не почувствовал.

— Перестань листать книгу! Лучше ешь спокойно! Почитаешь потом, — строго сказала мать. — И эта твоя необыкновенная медсестра, конечно, не еврейка?

Илья пожал плечами.

— Да какая разница?

Хотя он прекрасно знал, что мать хочет видеть своей невесткой именно еврейку. Только никак не мог понять этой позиции.

— Тебе не о девушках, тебе об отъезде думать надо! — наставительно заговорила мать. — Учи иврит, язык предков. Приедешь в Израиль, все девушки и так будут твои, с такой красотой-то нечеловеческой.

Илья рассеянно кивнул, думая о своем и слушая мать вполуха. Перед ним словно наяву улыбалась медсестра Вера…

— Знаешь, мам… — задумчиво сказал он. — Ты будешь смеяться, но, по-моему, я влюбился.

Мать мягко улыбнулась.

— Илюша!.. Влюбиться — это счастье. Но сейчас оно тебе ни к чему.

— Ты думаешь? — удивился Илья.

Он был уверен, что счастье не может прийти не вовремя.

— Я знаю! — твердо ответила мать.