Читаем Облик полностью

туда за ней, чтобы поговорить. Обычно мы сидим сами по себе, но сегодня нас постоянно

прерывает поток великолепных учеников, которые вдруг хотят поговорить со мной. Со мной!

Заметьте, я быстро возвращаюсь на землю, когда понимаю почему.

– Ты сестра Авы?

– Я слышал, у неѐ плохие новости, правда?

– Она здесь сегодня? Я не видел еѐ. Я немного волнуюсь, честно говоря.

– Передай ей привет от меня, хорошо? Вот мой номер, на случай если у неѐ нет.

Дэйзи сидит, вытаращив глаза на то, как они проходят мимо.

– Не могу поверить, что Шейн Мэттьюс пытается приударить за Авой в такое время –

бормочет она с отвращением. – Разве он не знает, что у неѐ есть парень? Кстати, что сказал

консультант? Она вернется в школу?

Я киваю.

– Ей просто нужно несколько дней, чтобы привыкнуть и сделать некоторые тесты. Он

сказал продолжать жить настолько обычно, насколько это возможно.

– Как будто ты сейчас чувствуешь себя нормально,– говорит Дэйзи, излучая сарказм.

Она права. Я даже не могу вспомнить, каково это – чувствовать себя нормально. Все, что я

чувствую сейчас – это пустота, пока мы ждѐм следующую порцию информации, чтобы

придумать, что делать дальше.

Этим утром в классе наш классный руководитель, мистер Уиллис, рассказал всем, что

произошло, пока я была отправлена к психологу поговорить о моих чувствах, что было пустой

тратой времени для нас обоих, потому что пустота – слишком сложное чувство, чтобы его описать.

Однако это добавило новое чувство – вину из-за чувства пустоты, вместо каких-либо других

чувств, которые у меня должны были быть. Можно было бы поговорить об этом, но я не стала,

потому что к этому времени было пора вернуться в класс, где на меня все уставились буквально с

открытыми ртами. Это было не лучшее начало дня.

Между тем более симпатичные мальчики проходят мимо травянистого пригорка, чтобы

засвидетельствовать своѐ почтение. Слава богу, что я сижу в одолженной у Авы юбке, а не в моей

микро-мини. Я чувствую себя как ходячая книга соболезнований и одновременно сайт знакомств.

Полагаю, я могла бы попытаться и описать это психологу в следующий раз, но я не думаю, что

именно это чувство она искала.

Звенит звонок. Я и Дэйзи встаем. У нас экзамен по математике. Я не могу себе представить,

почему они выбирают июнь, самый замечательный месяц во всем английском календаре, и каждый

год вашей школьной жизни заполняют его экзаменами.

– Кстати, как Ава справляется? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Она довольно тихая. Она кажется такой спокойной, но она, должно быть,

чувствует себя так ... как будто она избегает этого. Я слышала еѐ разговор с Джесси, как она будет

скучать по пляжу этим летом, но это всѐ. Хотя мама плачет каждые пять минут. И Папа случайно

сломал часы.

– А ты?

Я использую тот факт, что мы вошли в наш математический класс, как предлог, чтобы не

отвечать. Потому что, когда мы вернулись из больницы в субботу, я отвлеклась. Возможно, я

просто не хотела думать о плохих новостях, но я не могла не вспомнить тот логотип в «Мари

Клер», а Симон – не мошенник, он мне сказал правду на Карнаби-стрит.

Я пытаюсь разобраться в услышанном: «Вы не задумывались о том, чтобы стать моделью»,

– я все ещѐ не могу это сделать. Мама застала меня уставившейся на себя в зеркало в ванной и

спросила, нашла ли я прыщик. Я сказала: «Да, нашла», – это было проще, чем объяснять, что я

пыталась найти любое мимолетное сходство между мной и Кейт Мосс. Или с девушкой на обложке

«Мари Клер». Или кем-то из журнала, выглядящим как на картинке "до" в рекламе пластической

хирургии.

Я знаю, что это эгоистично, но я просто хочу знать, что имел в виду Симон, и почему он

выбрал из всех именно меня.

Ночью Ава не может заснуть. Не могу и я. Я слышу, как она постоянно ворочается в

постели на другой стороне комнаты. Еѐ кожа чешется и вызывает дискомфорт. Один из симптомов,

которому мы не уделили достаточного внимания – это жар и ночная потливость. Тело очень долго

пыталось ей что-то сказать.

– Тебе жарко? – шепчу я.

– Немного.

Тишина.

– Ава?

Ничего.

– Ты в порядке?

Медленный вздох.

– Как ты думаешь?

Снова тишина, пока я мысленно делаю заметку: не спрашивать мою сестру, в порядке ли

она. Когда-нибудь. Снова. Идиотка.

– Я могу что-нибудь сделать?

Она отодвинулась за тумбочку у кровати.

– Только не говори со мной об этом, хорошо? Поговори со мной о чѐм-нибудь другом.

Дерево обнимается? Последняя одержимость Дейзи? Я не знаю, – о чѐм-нибудь.

Ах, да. Хорошо. Я не собиралась говорить об этом, но так как она попросила...

– Э, на самом деле, есть кое что. Ава, что если тот парень, Симон, оказался бы настоящим?

– Какой Симон? – ворчит она сердито.

Я опираюсь на локоть и шепчу громче:

– Симон с Карнаби Стрит. Скаут. Что, если он в действительности имел в виду ту чепуху

обо мне? Что, если это не было аферой?