Оценив ситуацию, Герасим Герасимович не стал вступать в бессмысленное единоборство с визитерами. Он попятился спиной, потом, довольно проворно для своего почтенного возраста, развернулся и вбежал в боковую комнатку, с грохотом захлопнув за собой дверь. Щелкнул замок.

— Витя, там глянь, а с этим я сам разберусь. Только бы старый пень не успел позвонить по телефону! — возбужденно зашептал Рябов. Его затрясло точно так же, как там, в Большом Афанасьевском, когда он расстрелял в упор мальчишку-подростка. Не хватало еще и тут…

Витька ринулся по комнатам, а Рябов с разбегу ударил плечом в запертую дверь, но та не поддалась. И тут у него за спиной послышались тихие переливчатые звоночки. Рябов оглянулся, и его взгляд упал на телефонный аппарат на тумбочке около вешалки. Так и есть — параллельный аппарат, а старик набирал номер, запершись в комнате. Рябов одним махом добрался до телефона, сдернул его с тумбочки, разорвал кабель и отбросил онемевший аппарат в сторону. Волнение сменилось яростью, и он снова бросился на штурм двери. Несколько раз всей своей массой он ломился в крепкую дубовую дверь. И лишь на четвертую или пятую попытку, превозмогая боль, разлившуюся по всей правой ноге от огнестрельной раны на бедре, он сумел справиться с неожиданно возникшим препятствием, удар пришелся как раз по замку. Дверной косяк наконец-то треснул, дверь распахнулась, Рябов влетел в комнату, с трудом сохранив равновесие, выхватил из кармана свой «Макаров».

Герасим Герасимович стоял у окна, выставив вперед руку. В руке поблескивал старенький «ТТ».

— Стой, где стоишь, курва! Одно движение — и я стреляю! — глухо пробасил старик. Он хотел еще что-то добавить, но в это мгновение над ухом у Рябова хлопнул сухой выстрел. За ним еще один и еще. У старика на рубашке враз образовались две бурые кляксы, он выронил из руки именной пистолет, пошатнулся и повалился на бок, в падении схватившись за спинку кресла, но не сумев удержаться.

Рябов оглянулся — за спиной стоял Витька с перекошенной рожей и все еще держал наготове свой дымящийся «Макаров». На ствол был навинчен глушитель. «Молодец Витька, — пронеслось в голове у Рябова, — догадался глушак поставить»…

Он нагнулся и осторожно, двумя пальцами, поднял с пола упавшее оружие Львова. На рукоятке была прилажена медная табличка с выгравированной надписью «Г. Г. Львову от Ю. В. Андропова. Чехословакия, август 1968–1978». Рябов презрительно усмехнулся и бросил «ТТ» рядом с трупом.

— Что там? — сглотнув слюну, спросил он, не оборачиваясь.

— Там никого, товарищ капитан, — ответил смекалистый Буров. — Две комнаты — везде пусто.

— Ты все же пойди в кухне проверь и в ванную загляни, по шкафам пошарь, — рассеянно бросил Рябов. — Мало ли что!

Когда Витька отправился выполнять приказ, Рябов быстро пробежался взглядом по комнате. Высокие застекленные стеллажи с книгами, древний резной письменный стол у окна. Кожное кресло с высокой спинкой. Судя по всему, это был рабочий кабинет ста-рого генерала. Наверное, именно тут он и хранит свои реликвии, да только времени нет их изучать… Взгляд уперся в портсигар из потемневшего серебра. Он взял его и взвесил на руке. Серебряный, не иначе. В портсигаре ничего не было — даже запах табака не ощущался. На крышке был выбит вензель «ГГЛ». Спрятав портсигар в задний карман брюк, Олег вытащил мобильный и связался с Урусовым.

— Со стариком разобрались, товарищ генерал-полковник, — коротко доложил он.

— На этот раз без осложнений? — только и спросил Урусов.

— Все чисто, комар носу не подточит, — с довольной ухмылкой подтвердил командир спецвзвода.

— Тогда отбой!

— Товарищ гене… — Рябов хотел поставить генерала в известность, что им еще предстоит избавиться от машины, но Урусов уже отключился. Ему было недосуг вникать в технические детали оперативного задания.

Тихо прикрыв входную дверь квартиры номер 35, налетчики очень осторожно, почти на цыпочках спустились вниз по лестнице и выскользнули во двор. Около оставленного на стоянке у соседнего дома «жигуленка» копошилась черная собачушка. Хозяин собачки стоял поодаль и читал газету.

— Надеюсь, это не наружка, — пробурчал Рябов, с сомнением оглядываясь на напарника. — Может, от греха прогуляемся?

— Да теперь один хрен! — беспечно отозвался Витька. — Все равно ж мы эту тачку бросим. Вы же сами сказали, поедем, товарищ капитан, лучше поскорей отсюда ноги унести!

Рябов вздохнул и молча согласился. И то правда. Он решительно двинулся к собачке, которая уже задрала ногу на переднее колесо, но, заметив приближение незнакомца, испуганно отскочила в сторону, обиженно тявкнула и бросилась наутек.

…Через двадцать минут они оставили угнанный «жигуль» на пустыре возле Битцевского парка.

Через несколько часов его обнаружила патрульная машина ДПС. Судя по цвету и характерной вмятине на багажнике, эта «шестерка» была^та самая, что ушла от погони в Большом Афанасьевском переулке сегодня утром, но все отпечатки пальцев как внутри, так и снаружи были тщательно стерты…

Глава 17

26 сентября

7.40