Конечно, второй вариант тоже был рискованный. При первом же повороте ключа зажигания, при первом же урчании движка менты могут изрешетить машину вместе с ним вдрызг. Но если они зевнут, то им придется стрелять вдогонку, а там как уж карты лягут, на дороге его не так просто взять. Эх! Лишь бы движок «волжанки» не подвел! Если заведется с пол-оборота — есть шанс. А если нет… Тогда, Славик, — вечная тебе память. Ну, будь что будет, чему быть, того не миновать! И Славик почти одновременно переключил рычаг сцепления на первую скорость, повернул ключ зажигания и врубил по газам.

То, что окруженный со всех сторон беглец в «Волге» посмел ослушаться грозного приказа, привело в замешательство не только бойцов, но их командира. И только когда машина со страшным ревом, разбрызгивая грязь во все стороны, рванула с места, чуть не сбив с ног двоих парней с автоматами, только после этого из кустов саданула первая очередь — но с запозданием. Автоматная очередь прошила багажник, со страшным звоном разлетелось на мелкие куски заднее стекло. Горячий крупный осколок стекла ударил Славика в спину. Но он даже не отреагировал на это. Автоматически Буряков врубил свет, осветив фарами просеку. «Волга», подпрыгивая на колдобинах, неслась вперед, набирая скорость.

— Вы что, мать вашу… Да вы же упустили его! — раздался из кустов свирепый крик командира. — Харченко, мать твою за ногу! Срочно передай машинам, пусть рвут наперерез! Его надо на выезде перехватить! Он в их сторону шпарит!

Легко сказать — перехватить. Славка Буряков поймал кураж. За ним сегодня уже пытались гнаться, да ни хрена не вышло. И сейчас не выйдет. Так думал про себя Славик, газуя к заветной трассе, используя те несколько секунд форы перед ментовскими «уазиками», которые стояли у дороги на краю леса, метрах в пятистах отсюда. Гремевшие позади автоматные очереди не пугали Славика: деревья и кусты уже укрывали его от пуль.

Но только сейчас Славик ощутил резкую, почти невыносимую боль в спине. Неужели ранило? Вцепившись левой рукой в баранку, он правую запустил за спину и ощупал окровавленную рубаху… Что-то больно много крови, успел лихорадочно подумать Буряков. И в этот момент почувствовал, как вдруг закружилась голова, перед глазами заплясали черные точки, освещенная фарами дорога поплыла перед глазами. Впереди уже показался выезд на шоссе. Славик, стиснув зубы, из последних сил ухватился за руль.

На шоссе «Волга» выехала почти одновременно с милицейским «УАЗом», который показался справа буквально метрах в двадцати. «Волга» с ходу преодолела крутой подъем и оказалась на асфальте шоссе.

— Ага, гады! Вот вам хрен! Бурякова хотите взять за хобот? Не выйдет! — задорно выкрикивал Славик, вжимая акселератор в пол.

И все было бы здорово, и он был счастлив, как никогда в жизни, но боль снова полыхнула в спине, точно каленым железом прошлась. Славик было снова попытался нащупать рану. Но его пальцы утонули в теплой густой крови. Рубашку можно было хоть выжимать… Неужели пуля? И опять его голова потяжелела, перед глазами вдруг снова бешено завертелись черные круги…

А потом перед Славиком разверзлась черная пропасть, его руки, ноги и вообще все тело ощутили небывалую легкость. Ладони разжались, и тяжелая, точно налившаяся чугуном, голова уткнулась в кружок клаксона с крошечным оленем в центре. Ночную тьму прорезал печальный, долго не смолкавший звук автомобильного гудка… Потерявшая управление «Волга» вычертила на асфальте несколько спазматических пируэтов и на полной скорости врезалась в бетонный столб у обочины.

Глава 9

26 сентября

2.50

До поросшего темными камышами берега оставалась пара метров, когда лодка килем заскребла по твердой поверхности озерного дна и тихо замерла, покачиваясь на воде. Чижевскому ничего не оставалось, как спрыгнуть прямо в воду на каменистое дно и подтянуть лодку к берегу. С двустволкой в руках выбрался на берег и Варяг.

Памятуя наказ старика егеря, они набрали у берега тяжелых камней, накидали их на дно лодки, раскачали ее и, наполнив до краев темной озерной водой, оттолкнули от берега подальше, на глубину. Тут же, на берегу, беглецы переоделись, лишний раз помянув добрым словом предусмотрительного Ивана Васильевича. Впотьмах оценить непривычный прикид было сложно, но в бутафорской одежде беглецы почувствовали себя даже уверенней: одежонка была сухая и в самый раз для лесных путешествий.

— Который час, Николай Валерьянович? Что ваши командирские показывают? — натягивая сапоги, спросил Варяг.

Чижевский глянул на циферблат:

— Три часа.

— Нам бы к рассвету до станции добраться, только вот куда идти?

— Сейчас, Владислав Геннадьевич, попробуем сориентироваться, в какую сторону двигаться. Вот дождемся, когда какой-нибудь состав простучит по рельсам, тогда будет яснее.

Обмениваясь короткими репликами, Варяг с Чижевским шли в темноте с полчаса, пока вдали не послышался характерный, долгожданный шум проходящего поезда.

— Ну вот вам, Владислав Геннадьевич, и цель нашего путешествия. Идем почти правильно.