Потом внезапно, как взрыв, люди за соседним столиком начали ржать. Гогот продолжался секунд тридцать, за которые таинственное сияние в пещере моего желудка померкло, затрещало и угасло. Я подождал ещё, но всё было бесполезно. Я встал, вздохнул и убрал в карман сигареты и зажигалку. И пошёл прочь.

Потом я оглянулся на белую таблеточку в центре стола. Помедлил пару секунд. Повернулся, чтобы уйти, потом снова развернулся, ещё подумал. В конце концов я взял визитку Вернона и сунул в карман. Потом взял таблетку, сунул в рот и проглотил.

Пока я шёл через бар к выходу, а потом по Шестой-авеню, я думал про себя, да, ты-то уж точно не изменился.

Глава 3

Снаружи, на улице, стало заметно холоднее. И заметно темнее, хотя это сияющее третье измерение, ночной город, только начали потихоньку фокусироваться вокруг меня. Опять же, стало оживлённее, типичный ранний вечер на Шестой-авеню, могучий поток машин, жёлтых такси и автобусов из Вест-Виллидж. Народ валил из офисов, все уставшие, раздражённые, спешащие, суматошно бегающие туда-сюда по станциям подземки.

Что я ещё заметил, пока шёл через толпу на Десятую улицу, это как быстро таблетка Вернона — что бы там в ней ни было — накрыла меня.

Что-то ощущать я начал, едва выйдя из бара. Простое смещение в восприятии, лёгкое трепетание, но когда я прошёл пять кварталов до авеню А, оно набрало силу, и я резко сфокусировался на всём происходящем вокруг — ежеминутное изменение освещения, машины, ползущие слева, люди, идущие мне навстречу и пролетающие мимо. Я замечал их одежду, слышал обрывки их разговоров, видел проблески их лиц. Я воспринимал всё, но не в обдолбанном, наркотическом ключе. Всё казалось, скорее, естественным, и через некоторое время — ещё квартала через два-три — я начал чувствовать, будто бегу, напрягаюсь, заставляю себя нагрузиться до восторженно-физического предела. В то же время, однако, я знал, что это ощущение ложно, потому что, если бы я действительно бежал, я бы запыхался, прислонился к стене, пыхтел бы, пытался бы просить людей вызвать «скорую». Бегать? Бля, когда я в последний раз бегал? Мне кажется, за последние лет пятнадцать я и ста метров не пробежал, незачем было, и вот что я сейчас чувствую — голова в порядке, в ушах не звенит, сердце не колотится в рёбра, нет паранойи, не сказать чтобы накат кайфа, я просто себя чувствую бодро и хорошо. Явно не так, как должен после двух виски и трёх-четырёх сигарет, и чизбургера с картошкой фри на обед в местной забегаловке, не говоря уже о прочих нездоровых вариантах, которые я выбирал, вариантах, которые пролетали сейчас назад через всю мою жизнь, как засаленная колода карт.

И вот, минут эдак через восемь, десять, я вдруг чувствую себя здоровым? Вряд ли.

Я действительно быстро реагирую на наркотики — и на повседневные лекарства, включая аспирин там, парацетамол, я знаю сразу, когда в моём организме появляется вещество, и ощущаю его действие по полной программе. Например, если на коробке написано «может вызывать сонливость», это значит, что я тут же провалюсь в эдакую мягкую кому. Даже в колледже мне всегда первому сносили крышу галлюциногены, я первый чувствовал приход, ощущал мелкие, быстрые изменения в цвете и текстуре. Но здесь было что-то другое, какая-то резкая химическая реакция, не похожая ни на что из моего опыта.

Когда я дошёл до лестницы перед домом, я уже серьёзно подозревал, что то, что я проглотил, действует уже на полную катушку.

Я вошёл в здание и пошёл на третий этаж, мимо колясок, велосипедов и картонных коробок. На лестнице я никого не встретил, и не знаю, как бы я отреагировал, если бы мне кто-нибудь попался, но я всё-таки не ощущал в себе желания избегать людей.

Я подошёл к двери моей двухкомнатной квартиры и принялся нащупывать ключи — нащупывать, потому что мысль о том, что надо избегать людей или не надо, и даже о том, что надо выбрать из этих двух вариантов, перепугала меня и заставила почувствовать себя уязвимым. Впервые я подумал, что я понятия не имею, как будет развиваться эта ситуация, а потенциально она может пойти в любом направлении. Потом накатили мысли: гадство, если здесь случится что-нибудь странное, если что-нибудь пойдёт не так, если будет беда, если начнётся кошмар…

Но я оборвал себя и некоторое время стоял без движения, уставившись на латунную пластинку с моим именем на двери. Я пытался оценить свою реакцию, проградуировать её, и быстро решил, что это не наркотик такой, это я. Я просто запаниковал. Как идиот.

Я глубоко вдохнул, сунул ключ в замок и открыл дверь. Включил свет и пару секунд разглядывал уютное, знакомое, несколько тесное жилище, где я провёл больше шести лет. Но за эти несколько секунд что-то в моём восприятии комнаты изменилось, потому что вдруг она стала незнакомой, слишком тесной, даже чужой, и явно не местом, способствующем работе.

Я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.