Читаем Области тьмы полностью

Что с того места, где я стою, угол не был другим…

— Мистер Спинола?

— Я в порядке. В порядке. Мне надо срочно идти. Извините.

Я, пошатываясь, побрёл по коридору к выходу. Спиной к ней я помахал рукой и сказал:

— Я свяжусь с вашим офисом. Я позвоню. Спасибо. Я вышел в коридор и пошёл к лифтам.

Я надеялся, когда двери с шипением закрывались, что она не пойдёт за мной. Она не пошла.

Я вышел из Целестиал и, перейдя через площадь, направился к Десятой-авеню, остро чувствуя, как за спиной блестит прямоугольный колосс из зеркального стекла. Ещё я понимал, что Элисон Ботник до сих пор стоит на шестьдесят восьмом этаже, может даже смотрит вниз на площадь — и от этого я чувствовал себя насекомым, и с каждым шагом всё сильнее. Мне пришлось пройти несколько кварталов по Тридцать Третьей улице, мимо Главпочтамта, Мэдисон-Сквер-Гарден, прежде чем я поймал такси. Я ни разу не оглянулся, и садясь в такси, пригнул голову. На соседнем сиденье лежал выпуск «New York Post». Я подобрал его и зажал между коленями.

Я не был уверен ни в чём из того, что случилось в квартире, но даже намёк на то, что это прощёлкивание началось снова, вогнал меня в ужас. Я сидел и ждал, ловил каждый миг восприятия, каждое дыхание, готовый выделить и изучить любое отличие от нормы. Прошло несколько минут, вроде всё было в порядке. Потом я выпустил газету, и когда мы повернули направо на Вторую-авеню, я уже заметно расслабился.

Я раскрыл «Post» и посмотрел на передовицу. Заголовок гласил «ИНСПЕКТОРА СПОРТИВНОГО КОНТРОЛЯ». Он венчал историю о жизни Нью-Йоркской государственной спортивной комиссии, украшенную крайне нелестными фотографиями руководителей НЙГСК. Как обычно в «Post», вверху первой страницы, над основной шапкой стояли в рамочках три заголовка с указанием страниц на статьи в выпуске. Средний, белым шрифтом по красному, сразу же привлёк мой взгляд. «НАПАДЕНИЕ НА ЖЕНУ МЕКСИКАНСКОГО ХУДОЖНИКА», страница 2. Я разглядывал слова, готовясь открыть статью, и тут заметил соседний заголовок. Этот — белым по чёрному — гласил: «ТАИНСТВЕННЫЙ ТРЕЙДЕР СРЫВАЕТ КУШ», страница 43. Я принялся мять газету, пытаясь открыть на нужной странице, а когда нашёл статью, в деловом разделе, первое, что я увидел — имя Мэри Стерн. У меня начало крутить в животе.

Я не мог поверить, что она таки написала что-то про меня, особенно после того, как я нагрубил ей по телефону — но может именно поэтому. Статья заняла полстраницы, её украшала большая фотография торгового зала «Лафайет». Там были Джей Золо и другие ребята, повернувшиеся в креслах, уставившиеся в камеру.

Я начал читать.

Нечто необычное произошло в одном из домов дневной торговли на Брод-стрит. В комнате, где из-за пятидесяти терминалов торчит пятьдесят бейсболок, партизаны-маркетмейкеры правдами и неправдами пытаются получить свою мелкую прибыль — восьмую пункта там, шестнадцатую пункта здесь. Это тяжёлая работа в «Лафайет-Трейдинг», и атмосфера здесь явно напряжённая.

Меня она упомянула во втором абзаце.

Но на прошлой неделе здесь всё изменилось, когда новый парень в нашем районе, Эдди Спинола, пришёл с улицы, открыл счёт и начал сразу с агрессивной игры на понижение, оставив бывалых трейдеров «Лафайет» разевать рты — и тянуться к клавиатуре, когда они последовали его примеру, получая прибыли, невиданные в мире дневной торговли. Но что вышло — неоспоримый «Король Крыса» к концу недели, таинственный трейдер Эдди Спинола с тех пор исчез…

Я просто не мог поверить. Проглядел абзац до конца.

…отказывается говорить… с товарищами по торговле уклончив… неуловим… исчезает… не видели несколько дней…

Дальше шли размышления, кто я такой, что я делаю, цитаты, в том числе, озадаченного Джея Золо. Во врезке давались подробности моих торгов, и как на них нажились постоянные посетители «Лафайет» — один парень заработал достаточно, чтобы выплатить всю рассрочку за квартиру, второй заказал себе давно необходимую зубную операцию, третий покрыл долги по алиментам.

Создалось странное ощущение — видеть своё имя в газете, особенно в деловом разделе. И ещё более странное от того, что этот деловой раздел был в «New York Post».

Я посмотрел на машины, едущие по Второй-авеню.

Я не понимал, что это значит — в рамках моей частной жизни или взаимоотношений с Ван Луном — но одно я понял точно: мне это не нравится.