Читаем Области тьмы полностью

Когда я вешал трубку после таких бесед, на меня наваливалась усталость, как будто я и впрямь делал ему внука, в гордом одиночестве, порождая некую отдельную, продвинутую версию себя прямо здесь, на полу. Потом, как ускоренный режим в документальном фильме, прежний я — испорченный, надломленный, разглагающийся — внезапно съёживался и исчезал, и от этого борьба за осмысленное понимание того, кто я есть, становилась ещё сложнее.

Но такие тревожные моменты случались редко, и в целом тот период оставил ощущение, что это здорово — постоянно быть чем-нибудь занятым. Я ни секунды не сидел без дела. Читал новые биографии Сталина, Генри Джеймса и Ирвинга Талберга. Выучил японский по книгам и кассетам. Играл в онлайновые шахматы и решал тучи непонятных головоломок. Однажды позвонил на местную радиостанцию, чтобы поотвечать на вопросы, и выиграл годовой комплект средств по уходу за волосами. Провёл кучу времени в интернете и изучил множество вещей — конечно, знания, лишённые для меня практической пользы. Я узнал, как делать букеты, готовить ризотто, разводить пчёл, разбирать двигатель машины.

Однако чего я действительно хотел, причём давно, это научиться читать музыку. Я нашёл сайт, где весь процесс описывался в деталях, быстро разбирались таинства скрипичного и басового ключей, аккордов, бемолей-диезов и так далее. Я пошёл и купил пачку нот, базовые вещи, известные песни, и более сложный материал, пару концертов и симфонию (Вторую Малера). Через пару часов я уже разобрался во всём, кроме Малера, к которому я приступил со всем вниманием, если не сказать — с почтительностью. Он был столь сложен, что времени ушло немало, но, в конце концов, я умудрился прорваться через величественный водоворот страдающих мелодий и ужастиковых фанфар, через парящие струны и кипучие хоралы. К двум часам утра, когда я достиг могучей кульминации ми-бемоль — Was du geschlagen, Zu Gott wird es dich tragen.[2] — я почувствовал, как мурашки бегут по всему телу, и слёзы наворачиваются на глаза.

Следующим шагом было посмотреть, смогу ли я играть музыку, так что я пошёл на Канал-стрит, купил себе относительно недорогой синтезатор и поставил его рядом с компьютером. Я нашёл онлайновые курсы и начал играть гаммы и начальные упражнения, но это было совсем нелегко, и я чуть не сдался. Через несколько дней, однако, что-то щёлкнуло, и я начал спокойно подбирать хорошие мелодии. Через неделю я играл песни Дюка Эллингтона и Билла Эванса, а потом занялся собственными импровизациями.

Поначалу я думал о выступлениях в клубах, европейских турне, водопадах визиток от музыкальных дельцов, но достаточно быстро осознал одну важную вещь: я, конечно, хорош, но не настолько. Я могу сыграть «Stardust» и «It Never Entered My Mind», может, смогу отыграть оба тома «Хорошо темперированного клавира», если буду работать без остановки 500 часов, но вопрос в том, хочу ли я потратить 500 часов на пианино?

К вопросу о: а чем я вообще хочу заниматься?

И где-то в это время я начал волноваться. Стало ясно, что если я буду и дальше принимать МДТ, мне понадобится некий фокус и структура в жизни, скакать от одного интереса к другому до бесконечности нельзя. Мне нужен план, правильный курс действий — я должен работать.

Ещё у меня был другой неотложный вопрос. Что я буду делать с 450 таблетками? Часть можно продать по 500 долларов за штуку, так что я решил поступить с ними естественно… толкнуть их — и сделать это самому. Но как именно? Тусоваться на углу? Барыжить в ночных клубах? Загнать их оптом в комнате отеля стрёмному мужику с пистолетом? К тому же я быстро понял, что даже если получу всю цену за половину таблеток, 120 тысяч долларов за всё про всё — это ничто по сравнению с потенциальной прибылью от того, что я съем их и использую творчески и благоразумно. Я более-менее закончил «Включаясь», к примеру, и мог легко выдать на-гора ещё пару книг. А что ещё можно сделать?

Я набросал возможные проекты. Один вариант был забрать «Включаясь» из «Керр-энд-Декстер» и превратить в полномасштабную монографию — увеличить текст и сократить иллюстрации. Ещё я подумал про сценарий по мотивам биографии Олдоса Хаксли, сфокусироваться на его жизни в Лос-Анджелесе. Я размышлял о книге по экономике и социальной истории какого-нибудь продукта, например, сигар, или опиума, или шафрана, или шоколада, или шёлка, что-нибудь, что можно потом подвязать к обильному потоку документального телесериала. Я думал издавать журнал, открыть агентство по переводу, или кинокомпанию, или разработать новый интернет-сервис… или — не знаю — разработать и запатентовать электронное устройство, которое прочно войдёт в жизнь, через шесть месяцев или год мой бренд прогремит по всему миру и обеспечит мне место среди величайших эпонимов двадцатого века — Кодак, Форд, Гувер, Байер… Спинола.