Читаем Облака из кетчупа полностью

– Может, нам уже хватит? – спросила Дот, почесывая кончик носа. Видно, до чертиков уже надоело.

– У меня четвертое задание не получается, – объявила Соф, но мама, поправив корону на голове у Дот, продолжала заниматься с ней.

Соф вскинула над головой учебник математики, на пальце мрачной темно-синей искрой блеснуло кольцо настроения.

– «Найдите среднее значение следующих чисел». Как это значение может быть средним? Второсортное, что ли? Ерунда какая-то…

– Назад, – перебила мама. Дот в задумчивости закусила нижнюю губу. – Назад, – снова сказала мама и ткнула пальцем себе за спину. – Назад.

– Назад? – жестами сказала Дот.

Мама возликовала:

– Молодец! – Она захлопала в ладоши и чмокнула Дот в щеку. Та радостно захихикала.

Соф швырнула учебник на пол и пробормотала:

– Ручку?

Я кивнула.

Соф протянула мне красную. Мы сидели на корточках среди маминых туфель в большом шкафу в родительской спальне, где мы всегда «курили» ручки и обсуждали вопросы, для которых требовалась темнота. Соф сунула в рот синюю ручку и сделала вид, будто затягивается. Потом «выпустила дым» и постучала по ручке, стряхивая воображаемый пепел в мамину кроссовку. Я «затянулась» своей ручкой, неторопливо выдохнула.

– Как вечеринка? – поинтересовалась Соф. – Ох, ты и пьяная была, Зо. Икала как морской котик, – и она изобразила, как именно.

Я пихнула ее мыском туфли.

– Заткнись!

Соф, усмехнувшись, уперлась подбородком в колени, длинные волосы рассыпались, укрыли ей ноги.

– Ну и как это?

– Что как?

– Быть пьяной, – прошептала она, сверкнув в темноте зелеными глазами.

Я задумалась на минуту.

– Головокружительно.

– Это хорошо или плохо?

– Средне. Поначалу было здорово, а потом просто кошмар.

– А что ты пила?

– Водку и еще виски. Один парень угостил.

– Парень? Вы с ним целовались?

– Само собой, – я многозначительно «затянулась» своей ручкой.

– Кто он такой?

– Некто по имени Макс.

– Симпатичный?

– Ужасно! У нас в школе все его знают и всем он нравится.

– Чего же он тогда с тобой целовался? – ухмыльнулась Соф.

Я снова пихнула ее, но решила быть честной.

– Сама не знаю. Он был пьян в стельку. – В груди что-то екнуло, но я продолжила, как ни в чем не бывало: – Завтра наверняка меня и не вспомнит. Ты же знаешь, какие они, мальчишки.

Соф уронила ручку в мамину кроссовку и принялась играть со шнурками.

– Все лучше, чем слушать, как мама с папой ругаются.

– Из-за дедушки?

Соф кивнула и завязала большой бант.

– Он умрет, Зо?

– Когда-нибудь да.

– Ты знаешь, про что я.

– Он старый, – ответила я, потому что не знала, что еще можно сказать.

Соф приподняла кроссовку за бант, стукнула по подошве. Кроссовка закачалась из стороны в сторону словно маятник.

– По-моему, он должен приехать и жить с нами, – заметила она. – Нельзя, чтоб он жил сам по себе, если он умирает.

– У нас и комнаты лишней нет.

– Я могу переехать к тебе, – предложила Соф.

– Да ни за что на свете! Ты храпишь, как свинья.

– А вот и нет!

– А вот и да! И вообще мама его ни в жизнь не пустит.

Кроссовка качалась туда-сюда, туда-сюда.

– Почему? – спросила Соф.

Я сунула ручку в рот, силясь припомнить ту давнишнюю ссору у дедушки дома. Но тут снизу крикнула мама. Соф хлопнула по кроссовке сильнее, и та закачалась еще больше.

– Соф! – снова позвала мама. Я подтолкнула сестру локтем, она не двинулась с места. – СОФ! Уроки!

– Нашла, наконец, время, – пробурчала Соф. Кроссовка сорвалась с ее пальца и – бац! – врезалась в деревянную дверь.

Только мы собрались вылезти из шкафа, как в спальню вошла мама, сняла тапочки и аккуратно поставила возле кровати. Растирая лоб, повалилась на матрас. Следом вошел папа, снял замасленную рубашку, бросил на пол.

– В корзину, – обронила мама.

– Дай хоть секунду, – огрызнулся папа, снимая брюки.

Соф тихонько фыркнула и поспешно зажала рот рукой. Поднялась крышка корзины. Прошуршав, упала на дно одежда. Я осторожно подалась вперед, чтобы лучше видеть в щель.

– Я тут подумал… – начал папа.

– Не сейчас, Саймон. – Мама взбила кремовую подушку, откинулась на нее. – У меня голова раскалывается.

– Пожалуйста, дай мне сказать.

Мама нахмурилась, но согласилась:

– Говори.

– Давай договоримся насчет Зои.

Соф ущипнула меня за ногу, я дернулась от неожиданности.

– Ты о чем?

– Ты считаешь, что Соф и Дот еще слишком малы навещать дедушку, но Зои-то уже может.

– Никто из девочек к нему не поедет! – отрезала мама. – Это дело принципа.

Папа присел на кровать.

– Сейчас уже не до принципов.

– Что ты такое говоришь?

– Если б ты его видела, Джейн. Дряхлый. Одинокий. Мы совсем забыли его, и я…

– Он тоже нас забыл! И мы никогда не разорвали бы с ним отношений, если б он не сказал… если бы не обвинил… Это непростительно! Ты сам твердил это сотни раз. А теперь ждешь, что я про все забуду и стану изображать добрую мамашу счастливого семейства? Нет! – сказала, как отрубила, мама. – Ни за что.

Казалось, папа собирается возразить, но он просто встал. Некоторое время оба молчали. Папа переодевался в чистое.

– Как дела с чтением по губам? – наконец спросил он. – Есть успехи?