Читаем Обитель Солнца полностью

Что он, бесы его забери, делает?

* * *

Одно из сердец Мальстена замерло, мир перед глазами таял. В фокусе внимания оставалась только Аэлин и протянутая к ней красная нить. Нить, через которую Мальстен Ормонт нарушал все законы богов Арреды. Нить, через которую жизненная сила, отнятая у аггрефьера за время контроля, перетекала в не успевшее остыть тело Аэлин Дэвери. Если следовать теории Ланкарта, это должно было заставить ее сердце снова биться.

— Пожалуйста, — полушепотом просил Мальстен. — Аэлин, пожалуйста, очнись! Ты не могла уйти далеко. Не могла…

Он знал, что начнет отдавать ей даже собственную жизненную силу, если потребуется. Он готов был отдать все до капли и не страшился смерти, если такова будет цена.

Тело Аэлин вдруг резко дернулось, глаза распахнулись. Женщина сделала судорожный громкий вдох и тут же села на земле, закашлявшись. Красная нить, протянутая к ней из руки данталли, начала таять и быстро растворилась в воздухе.

— Аэлин! — воскликнул Мальстен.

Несколько мгновений она откашливалась и пыталась продышаться. Затем подняла на данталли слезящийся взгляд и недоверчиво прищурилась.

— Мальстен?

— Да, — прерывисто выдохнув, кивнул он, не скрывая своего облегчения. — Это я, Айли. Ты жива.

— Я… жива? Но я помню, как… Я была… — Аэлин задрожала, мысли ее все еще путались. Мальстен обнял ее и прижал к себе.

— Все позади. Слышишь? Все закончилось. Ты жива. Жива! Боги… боги, Аэлин, прости меня! Я ведь… я чуть не…

Аэлин рассеянно огляделась вокруг. Взгляд ее замер на мертвом аггрефьере. На миг в глазах ее полыхнула ярость, а следом они снова увлажнились от слез. Аэлин скривилась, словно от боли, закрыла рассаженными руками лицо и зарыдала в голос. Мальстен обнял ее крепче, все еще не веря, что этот рискованный отчаянный способ сработал.

— Все хорошо. Все хорошо, — повторял он. — С тобой все будет хорошо.

Из подлеска послышался шорох, и вскоре в поле зрения показался Дезмонд. Он стоял с округленными глазами и очень прямой спиной, таращась на Мальстена, как на неизвестного жуткого монстра.

— Ты ее… воскресил? — тихо произнес Дезмонд.

Услышав это, Аэлин вдруг затихла и перестала плакать. Она отстранилась от Мальстена и настороженными раскрасневшимися глазами посмотрела на Дезмонда.

— Она же была мертва! Я видел!

— Дезмонд… — начал Мальстен, но понял, что слушать его не станут.

— И расплата! Она тебя не настигла! — Он указал пальцем на анкордского кукловода, словно только что поверил во все россказни Бенедикта Колера и боги весть, во что еще. — Что ты за монстр такой?! Что за запретную магию ты применил?! Это она, верно? Некромантия? В этом твой секрет?

Мальстен недоуменно изогнул бровь.

Аэлин попыталась взять себя в руки и обратилась к нему:

— Нет, Дезмонд, все не так…

— Замолчи, богомерзкая тварь!

Мальстен поднялся и сделал к нему шаг, намереваясь дать затрещину за такое обращение. Аэлин заставила себя подняться на ноги и дрожащей рукой удержала его за локоть.

— Не надо, — тихо сказала она. — Оставь его.

— Запретная магия… — Дезмонд попятился, озираясь по сторонам так, будто ждал новых кукол данталли-некроманта, которые могли вот-вот выползти из-под каждого куста. — Ты чудовище!

Мальстен устало вздохнул.

— Ты суеверный дурак, Дезмонд, — покачал головой он. — Я передал ей энергию жизни, а не энергию смерти. Аэлин не марионетка некроманта, она живой человек.

Дезмонд недоверчиво покачал головой. Глаза его все еще были полны ужаса.

— Будь ты проклят богами и людьми, Мальстен Ормонт… — дрожащим голосом произнес он.

— Дезмонд! — Мальстен шагнул в его сторону.

— Богами и людьми! — повторил тот, развернувшись и бросившись бежать, не разбирая дороги.

— Проклятье, — прошипел Мальстен, собираясь пуститься в погоню.

— Пусть идет, — тихо произнесла Аэлин.

Мальстен повернулся к ней и внимательно посмотрел на нее. На щеках Аэлин играл здоровый румянец, глаза были живыми, движения прежними. Лишь во взгляде читалась растерянность, страх и бездонная грусть.

— Бесы с ним, — согласился Мальстен, покачав головой. — Аэлин, я ведь чуть не потерял тебя навсегда. Прости меня! Я причинил тебе столько боли. — Он опустил взгляд. — Ты, должно быть, больше не желаешь меня знать и жалеешь о том дне, когда мы встретились?

Аэлин посмотрела на него усталым, замученным взглядом.

— Забавно, — тихо сказала она, — моей последней мыслью было: «Прости, Мальстен. Я проиграла эту войну».

Данталли поморщился.

— То, что сотворил Теодор… — Он покачал головой. — Я не представляю, что сказать и как искупить свою вину перед тобой за все, что тебе пришлось из-за меня пережить.

Аэлин коснулась его щеки.