Читаем Обитель монстров полностью

– Одним словом, Роба продолжаем искать. К этому делу подключаем Кона – пусть к утру со своими молодцами прочешет Глухие Заимки. У Роба были там подпольные ночевки и всякое такое... Еще в самом начале – во Вторую Войну. Лесные ребята и ваши, инженер, люди пусть отоспятся и двинут прочесывать Отроги. Ночью туда входить не стоит – не только Роба не найдут, но и своих растеряют...

– Легко сказать, Ларри, – проворчал старина Кон, – легко сказать... Возьмите да прочешите заимки и отроги. С парой вертушек и четверкой глайдеров.

– Пусть стараются как могут. В военное время и не из таких ситуаций...

– Да раз уж речь зашла о Робе, никому лишний раз объяснять ничего не нужно...

– Ну вот и принимай к исполнению, старина... Теперь второе. Остановка работ на Северном Заимке. С исчезновением Роба связи тут не вижу. У них там чудища какие-то в Заповедном Лабиринте объявились. Старики это зовут Каменным Монстром. Я, во всяком случае, думаю, что речь идет именно об этой штуке. Который уж раз. Но на этот – паника нешуточная. Вы, ребята, мне, конечно, скажете, что с Робом это все-таки связано. В том смысле, что он в такой ситуации двинул бы сам на место действия, потолковал бы с ребятами и через час все вплоть до самого последнего труса с песней полезли бы вперед, в забой. Ну что-ж, Роб такое может. Я – нет. И никто здесь такого не мог и не сможет, хотя и сопливыми мальчиками я никого здесь не числю. Значит будем делать, что можем. А обнаружить опасность и ее хотя бы локализовать и обозначить мы можем. А там восстановим фронт работ, хотя бы неполный, и к сроку Сырье дадим. В этом я уверен. Я тут поручил доку Паркеру взять в оборот того парня, что спасатели вытянули из Лабиринта. Поляка этого молоденького – Кемпински. Док с ним работает вторые сутки, а мне перекинул на терминал видеозапись допроса.

– Беседы с пациентом, – меланхолично поправил Кон. – Беседы. Вот давайте и глянем ее.

Неполная дюжина общинных Авторитетов оживленно задвигала стульями, поворачиваясь к отменно неудобно расположенному демонстрационному дисплею, и кто-то даже попытался взмахами руки рассеять табачный дым, чтобы не мешал смотреть.

Рыжий Доббин поколдовал над клавиатурой, и перед собравшимися предстал сравнительно хорошо оснащенный всяческой научной утварью интерьер кабинета дока Паркера. По нему двое санитаров волокли к хитроумному креслу иссиня-бледного плечистого парня, на которого уже успели напялить больничный комплект. Тело Кемпински периодически сотрясала нервная дрожь, и попав наконец в кресло, он норовил съежиться в нем, скорчившись на манер плода в утробе матери. Санитары без излишней деликатности фиксировали в держателях его руки и ноги и крепили на висках датчики. Пострадавший время от времени пытался говорить нечто совсем бессвязное.

– Ну и перетрусил же бедняга, – заметил Купчина Алекс, глядя на экран и отгрызая кончик очередной сигары-самокрутки. Говорят даже тесак потерял – старатель называется... Не обделался, случаем?

Ларри тоже мог бы бросить пару насмешливых слов в адрес посеревшего, страхом превращенного в слизняка парнишки с Заимки, только вот он помнил и себя самого таким – когда его, тогда совсем еще мальчишку, вытащили из Пыльных Расселин, где на зажатой между раскаленными полуденным зноем отвесными рыжими стенами скал тропинке он попал прямо под трассы турнирных заходов – лоб в лоб – «Фантома-2000» бешеного Геца фон Шталленштрасса и «Русской Кобры» Князя Желтых Рек Рэнго. Четыре раза сходились над ним, метрах в пятистах от рыжего грунта предназначенные для стратосферного перехвата боевые машины, кроша все вокруг себя инфразвуковыми шлейфами, ударной волной, мимо пущенными и отклоненными зарядами, прежде чем истребитель одного из сиятельных господ, пылающей лавиной обрушился на скалы, снося Северный Склон и огненным градом долбя дно расщелины...

И еще он помнил Шорох. Шорох, который надвигается на тебя откуда-то из глубины корявых стен, подсвеченных тлеющим светом неуловимых вкраплений Сырья. Бродит вокруг тебя, ищет, шарит призрачными лапами словно слепой сумасшедший и уходит, втягивается вглубь штолен, тает в штреках Заповедного Лабиринта, оставив в сознании леденящее – словно из детского страшного сна – понимание того, что еще немного – и он – этот шуршащий где-то НЕ НА САМОМ ДЕЛЕ, а внутри тебя самого Ужас, тебя бы нашел, проник в твое «я» И ТОГДА... Тогда – что?..

К концу заимкового дня его – скорчившегося и оцепеневшего – нашли в тупике дедовского забоя, и потом (слава Богу, нашлись наслышанные о том как быть при встрече с Шептуном, старики) двое суток отпаивали травяным и каменным настоями на крутом спирту.

Словом, было, что вспомнить. Вспомнить и прикусить язык, на котором уже вертелась язвительная насмешка. Ларри хотел было одернуть купца, но, как водится, его опередили. Шреттер.