Читаем Объявлено убийство полностью

Флетчер спустился к ней.

— Похоже, дом не слишком защищен от грабителей, — сказал он. — И что, каждый вот так, запросто может прийти и уйти, когда ему вздумается?

— Я принесла айвы из нашего сада, — объяснила миссис Светтенхэм. — Мисс Блеклок хотела сварить айвовое желе, но у нее нет айвы. Я оставила корзинку в столовой.

Она улыбнулась.

— О, понимаю, вы хотите узнать, как я вошла? Очень просто — через черный ход. У нас так принято, сержант. Никому и в голову не приходит запирать двери до темноты. И действительно, как было бы неудобно, если бы ты не мог принести и оставить, что нужно. Прошли те времена, когда на звонок выходил слуга и спрашивал, что вам угодно. — Миссис Светтенхэм вздохнула. — Помню, в Индии, — печально продолжала она, — мы держали восемнадцать слуг, восемнадцать! Не считая няню-туземку. Это само собой. А когда я была маленькая, у нас дома всегда крутилось трое слуг, и при этом мама считала нас страшно нищими, потому что мы не могли позволить себе нанять кухарку. Должна признаться, сержант, теперешняя жизнь кажется мне очень странной, хотя, конечно, грех жаловаться. Шахтерам, к примеру, живется куда хуже, они вечно болеют этим пситасикозом (кажется, это от птичек передается?), им, бедненьким, приходится бросать шахту и наниматься в садовники, хотя они не в состоянии отличить сорняк от шпината.

Потом она добавила, направляясь к выходу:

— Не смею вас больше задерживать. У вас, наверно, уйма, работы. А вы что — ждете еще каких-нибудь неприятных сюрпризов?

— Почему вы спрашиваете, миссис Светтенхэм?

— Да просто так. Увидела вас тут и подумала: наверное, все-таки шайка орудует. Вы скажете мисс Блеклок про айву, хорошо?

Миссис Светтенхэм ушла. А Флетчер стоял, будто громом пораженный. Совсем недавно он считал, что дверь смазал кто-то из домочадцев. Теперь он понял, что заблуждался. Постороннему стоило лишь дождаться, пока Мици уедет на автобусе, а Легация с Дорой Баннер уйдут. Все было проще простого. И значит, ни одного из тех, кто присутствовал тогда в гостиной, из подозреваемых исключать было нельзя.

— Мергатройд!

— Да, Хинч?

— Знаешь, я тут все думала-думала…

— И что?

— Да уж пришлось поломать голову. Так вот, Мергатройд, то, что случилось тогда вечером, — сплошная липа.

— Липа?

— Ага. Ну-ка подбери волосы и возьми совок. Представь себе, что ты держишь пистолет.

— Ой! — занервничала мисс Мергатройд.

— Так. Да не бойся ты, он не кусается. Теперь подойди к двери. Ты грабитель. Стань там. А сейчас ты должна войти на кухню и проделать все эти глупости. Возьми фонарик. Включи его.

— Но как же… среди бела дня?

— А воображение у тебя на что, Мергатройд. Давай включай.

Мисс Мергатройд, зажав фонарь под мышкой, довольно неуклюже проделала все манипуляции.

— Так, — сказала мисс Хинчклифф, — поехали! Вспомни, как ты в Институте благородных девиц играла Гермию из “Сна в летнюю ночь”[22]. Играй же! Вложи всю душу. “Руки вверх!” — вот твоя реплика, и не вздумай портить ее никакими “пожалуйста”.

Мисс Мергатройд послушно подняла фонарик и, размахивая совком, двинулась к кухонной двери.

— Руки вверх! — пискнула она и огорченно добавила:

— Господи, как все это трудно, Хинч!

— Почему?

— Из-за вертящейся двери. Она, того и гляди, ударит, а у меня обе руки заняты.

— То-то и оно, — торжествующе воскликнула мисс Хинчклифф, — а в гостиной Литтл-Педдокса дверь тоже постоянно захлопывается. Хоть она и не вертящаяся, как у нас, а все равно ходит ходуном. Потому-то Летти Блеклок и купила отличный дверной фиксатор у Элиота с Хай-стрит. Никогда ей не прощу, что она меня обскакала. Я уже почти сторговалась с этим старым болваном Элиотом. И вот когда он наконец готов был сбавить цену с восьми гиней до шести фунтов десяти шиллингов, является Блеклок и покупает у него этот проклятый фиксатор. В жизни не видела стеклянного шара такого размера!

— Может, грабитель тоже вставил в дверь фиксатор, чтобы она не закрывалась?

— Да ты в своем уме, Мергатройд? Как бы он исхитрился? Распахнул бы дверь, сказал: “Подождите минуточку”, нагнулся, поставил фиксатор, а потом перешел бы к делу и выкрикнул: “Руки вверх”? А теперь попытайся-ка придержать дверь плечом.

— Все равно очень неудобно, — пожаловалась мисс Мергатройд.

— Вот и я о том же, — сказала мисс Хинчклифф. — Пистолет, фонарь да еще и дверь придерживать — не слишком ли много для одного человека? А если много, то что из этого следует?

Мисс Мергатройд даже не попыталась ничего предположить, а лишь вопрошающе и восхищенно взглянула на подругу, ожидая, что та ее просветит.

— Мы знаем, что у него был пистолет, поскольку он из него стрелял — сказала мисс Хинчклифф. — И фонарик, поскольку все его видели, если только это не массовый гипноз… ну вспомни нудные индийские байки старого Истербрука о трюках с канатами… Значит, вопрос стоит так: придерживал ли кто-нибудь ему дверь?

— Но кто?