Читаем Обгорелое лицо полностью

— Возможно, кто-нибудь из них видел девушек после вас, — объяснил я. — Или даже после пятницы.

Без особого энтузиазма она назвала мне десяток с лишним имен. Все уже значились в моем списке. Дважды она запнулась перед тем. как произнести имя, словно преодолевая неохоту. Она по-прежнему смотрела мне в глаза — своими большими голубыми. Пальцы уже не скатывали платок, а щипали юбку.

Я даже не притворялся, что верю ей. Но, не чувствуя под собой достаточно твердой почвы, прижать ее не мог. Я дал ей напоследок обещание — такое, в котором, если ей было бы угодно, она могла услышать угрозу.

— Большое спасибо, — сказал я. — Понимаю, что точно вспомнить не всегда удается. Если набреду на что-нибудь такое, что может освежить вашу память, я вернусь сюда и сообщу вам.

— Что?.. Да, пожалуйста! — сказала она.

Я вышел из дома и, пока был еще виден оттуда, оглянулся назад. В окне второго этажа кто-то задернул занавеску. Фонари на улице светили не очень ярко, и я не был уверен, что занавеска задернулась перед светловолосой головой.

Мои часы показывали половину десятого: для новых визитов к знакомым девушек поздновато. Я пошел домой, написал дневной отчет и лег спать, думая больше о миссис Корелл, чем о сестрах.

Кажется, ею стоило заняться.

Наутро в конторе меня ждали несколько телеграфных сообщений. Все — бесполезные. Поиски в других городах ничего не дали. Из Монтерея пришли более или менее определенные сведения — а на лучшее в сыскном деле рассчитывать не приходится, — что девушек в последнее время там не было и машина их не появлялась.

В середине дня я вышел на улицу, чтобы позавтракать, а затем продолжить вчерашний обход; уже продавались дневные газеты.

Я купил газету и положил за своим грейпфрутом. Она испортила мне завтрак:

Сегодня рано утром у себя в доме на Президио-террас была найдена мертвой жена вице-президента трест-компании «Золотые ворота». Тело обнаружила в спальне служанка, и рядом с кроватью лежал пузырек, в котором, как предполагают, находился яд.

Муж покойной не мог объяснить причину самоубийства. По его словам, он не замечал, чтобы она была подавлена или…

В доме Корелла меня пустили к хозяину только после долгих уговоров. Это был высокий, стройный мужчина не старше тридцати пяти лет, с желтоватым нервным лицом и бегающими голубыми глазами.

— Простите, что беспокою вас в такой день, — сказал я, пробившись наконец к нему. — Постараюсь не отнимать у вас время. Я работаю в сыскном агентстве «Континентал». Несколько дней назад исчезли Рут и Майра Банброк, и я пытаюсь их разыскать. Вы их, наверно, знаете.

— Да, — безучастно ответил он. — Я их знаю.

— Вы знаете, что они исчезли?

— Нет. — Он перевел взгляд с кресла на ковер. — Откуда мне знать?

— Видели их в последнее время? — спросил я, оставив без внимания его вопрос.

— На прошлой неделе… Кажется, в среду. Я вернулся из банка, а они как раз уходили — стояли в дверях и разговаривали с моей женой.

— Жена ничего не говорила об их исчезновении?

— Знаете, я ничего вам не могу сказать о сестрах Банброк. Извините меня…

— Еще минутку. Я бы не побеспокоил вас, если б в этом не было необходимости. Вчера я расспрашивал здесь миссис Корелл. Она нервничала. У меня сложилось впечатление, что на некоторые вопросы она отвечала… ну… уклончиво. Я хочу…

Он встал. Лицо у него налилось кровью.

— Вы! — крикнул он. — Так это вас надо поблагодарить за…

— Послушайте, мистер Корелл, — миролюбиво начал я, — что толку…

Но он распалился.

— Вы довели мою жену до смерти. Вы ее убили своими грязными расспросами… наглыми угрозами, своими…

Глупости. Мне было жаль молодого человека — его жена покончила с собой. Но работа есть работа. Я подкрутил гайки.

— Не будем спорить, Корелл, — сказал я ему. — Вот в чем суть: я пришел сюда, чтобы расспросить вашу жену о Банброках. Она не сказала мне правды. Потом она покончила с собой. Я хочу знать почему. Объяснитесь со мной начистоту, и я сделаю все возможное для того, чтобы газеты и общество не связали ее смерть с исчезновением девушек.

— Связать ее смерть с их исчезновением? — возмутился он. — Какая нелепость!

— Может быть — однако связь есть! — не отставал я. Я жалел его, но работа должна быть сделана. — Есть. Если вы мне ее объясните, может быть, ее не придется разглашать. Но я должен до нее добраться. Вы ее объясните — или я стану искать ее по всему городу.

Я подумал, что он меня ударит. И я бы его не упрекнул. Тело его напряглось… потом обмякло, и он откинулся на спинку. Он отвел глаза и забормотал:

— Я ничего не могу сказать. Когда служанка вошла к ней утром в спальню, она была мертвой. Ни записки, ни объяснения, ничего.

— Вчера вечером вы ее видели?