Читаем Обезьяний остров полностью

Наверху Борис Арнольдович с риском для жизни добыл несколько ярких разноцветных орхидей, спустился вниз. Внизу всю охапку разделил на два равных букета.

— Это вам, Нинель, — смущенно сказал он, протягивая цветы, — а это… Это Полинезию. Только я не знаю, как мы их понесем, я еще не так хорошо наловчился, чтобы порхать с занятыми руками.

— Я понимаю, почему вы нарвали цветов именно здесь, а не в другом месте. Здесь они действительно самые пышные, самые разноцветные, но зачем? Орхидеи не едят! Они, должна вам заметить, бывают весьма ядовитые, а что касается Полинезия, то мне тем более странно… Хотя что-то такое, кажется, упоминалось в одной книге…

— В нашем мире существует отмирающая традиция дарить цветы, возможно, она существовала и в вашем мире. А когда мужчина преподносит цветы женщине, то в этом содержится особенно много смысла. Держите.

Так незаметно это произошло. Она признала в нем мужчину, а он в ней — женщину. Пусть пока лишь на словах.

— Хорошо, — сказала Нинель, — я положу цветы в сумку… Нет! Они там помнутся. Я понесу их в руке… Хотя все равно не понимаю, я же могу и сама нарвать этих орхидей целую охапку… Ой, простите, я что-то не то говорю!

И заросшее неопрятной растительностью лицо Нинели как-то удивительно трогательно порозовело. Словно это была не обезьяна, даже не зрелая женщина, а юная безусая и безбородая девушка.

Борис Арнольдович и Нинель сорвались с места. И никто никому не показывал дорогу. В этом не было надобности. Двигались вдоль широкой просеки параллельно друг другу. Борис Арнольдович по самой опушке, Нинель — в отдалении. То он немного вырывался вперед, то она.

Довольно быстро достигли пустовавшего в этот час лобного места. Оно было таким же мирным с виду, как и все прочее пространство. Но, конечно, обтертый множеством ног толстый сук отличался от других ветвей. Но кто не знал, тот бы нипочем не догадался, почему он так отшлифован.

Нинель осталась наверху, а Борис Арнольдович спустился вниз. Ему захотелось своими пятками почувствовать то, что чувствуют местные преступники в последний миг жизни.

Потом Нинель подала цветы, предназначенные для Полинезия. Борис Арнольдович посмотрел вокруг, ища куда бы приспособить букетик, но потом решил просто кинуть его вниз. Как в море. И кинул. И цветы веером рассыпались по траве. Желтые, красные, синие.

Сразу из-за камней появился зверь, очень напоминающий того, который сожрал несчастного Полинезия. Наверное, он спал после обильной трапезы и только что проснулся. Во всяком случае, морда его была заспанной и одновременно чрезвычайно довольной. Зверь не спеша подошел, понюхал рассыпанные на траве цветы, по всей вероятности, он их видел первый раз в жизни, задрал голову вверх. В его взгляде читался немой вопрос. «Что вы, ребята, имели в виду своими цветами?» Или: «Почему вы сами не падаете вниз, раз пришли?»

— Нет! — вдруг с невесть откуда взявшейся убежденностью решил Борис Арнольдович. — Этот не ел Полинезия. Это тот, с которым я общался вчера.

Теперь уже Борис Арнольдович плюнул прицельно и не торопясь. И попал тигру прямехонько в глаз.

Нинель все это время была ни жива ни мертва от страха и любопытства.

Ожидалось, что зверь с ума сойдет от оскорбления, ну если и не сойдет с ума, то все равно отчаянно разозлится. Но ничуть не бывало. Скорей всего, хищник вообще не понял, что это было. Он опустил голову вниз, потряс ею, наверное, ему показалось, что какая-то соринка упала с дерева, а потом его внимание снова привлекли цветы. Он взял один и задумчиво пожевал. Хотя, собственно, и не имел зубов для жевания.

Цветок сам собой выпал из необъятной пасти. Тигр устрашающе зевнул, помочился на цветы и, ни разу не оглянувшись, отправился восвояси. Оплеванный, но ничуть не взволнованный и тем более не униженный этим.

— Я все думала, хоть бы он наелся орхидей и сдох, — сказала Нинель шепотом, когда зверь скрылся из вида.

— Зачем? — не согласился Борис Арнольдович нарочито громко. — В этом нет никакого смысла. Поскольку на наш с вами век всевозможных людоедов хватит. Одним больше, одним меньше — не имеет значения.

— Но это он съел моего Петра!

— Вы уверены?

— Абсолютно!

— Коли так…

Потом, несмотря на протесты Нинели, Борис Арнольдович спустился на землю, стал стаскивать со всей поляны камни и складывать под деревом кучу. Потом выломал в кустах здоровенную дубину с наростом в виде набалдашника и прислонил ее стволу. И поднялся наверх чрезвычайно удовлетворенный, что никто ему все это сделать не помешал.

Потом они вернулись в Город, пообедали, почитали, вздремнули на свежем ветерке. Проснулись.

— А какие еще есть маршруты на вашем Острове? — это Борис Арнольдович почувствовал себя готовым к новым путешествиям и приключениям.

— Остров не велик, думаю, вы это поняли, — пожала плечами Нинель, — осталась резиденция Генерального. Но на нее можно тоже только издалека посмотреть. Она находится…