Читаем Обезьяний остров полностью

Гнездо было окончательно готово в тот как раз момент, когда на нижних ярусах стало нечем дышать и пора было подниматься наверх.

Борис Арнольдович и Нинель лежали на пружинящих ветках, словно в гамаках, делали вид, будто только тем и занимаются, что читают художественную литературу, а сами болтали о том о сем. Кое-что из уже известного Борис Арнольдович при этом уточнял, кое-что узнавал вновь, но в основном им владело такое чувство, словно самое главное, а также второстепенное, а также и третьестепенное ему уже более-менее ясно. Остались только некоторые штрихи.

— А где то место, на котором вы меня впервые увидели и спасли, — спрашивал Борис Арнольдович, — понимаете, где-то ведь там находится переход…

— Самой собой, — отвечала Нинель, глядя мимо страницы, — я покажу вам туда дорогу. Хотите, можем отправиться прямо сейчас? Но имейте в виду, вам надо так научиться ориентироваться в джунглях, как вы ориентировались в вашем родном мире. Хотя там было, насколько я понимаю, намного проще. Вы пользовались транспортом и могли не знать всех путей-дорог.

Здесь же нужно усвоить наши методы ориентирования. Да, у нас, четвероруких, неважный слух. Но очень хорошее зрение. И будьте уверены, нас с вами всегда кто-нибудь, кого не видим мы, видит, ибо не знаем, к какой именно щели приблизить свой глаз и когда.

Запомните, за вами постоянно кто-нибудь следит. Постоянно! И днем, и ночью. За вами следят тысячи добровольцев и следят не затем, чтобы донести о ваших делах начальству, а просто так. Вековая привычка. Но стоит вам двинуться в путь, как сразу начальству это станет известно. И оно обязано будет организовать погоню. Хочется ему этого или нет.

Таким образом, вы должны идти к цели кратчайшим путем. Ваша резвость к тому же оставляет желать лучшего. И если побег не удастся, вам придется скрываться от преследователей, по крайней мере, пытаться это сделать. Как же, не умея хорошо ориентироваться?

— Ну, допустим, это так, но сколько времени мне потребуется, чтобы овладеть навыками столь совершенного ориентирования? А может, за это время у меня уже вырастет хвост? Куда мне тогда с ним бежать? В зоопарк?

— Да что вы все о хвосте, все хвостом измеряете? Надо больше путешествовать по Острову, и навык появится быстро.

— Так что же мы теряем время? — весело вскочил Борис Арнольдович. — Вперед, на пастбище!

— Ну что ж, тогда нам — туда…

Борис Арнольдович рванул первым. Но, сделав один или два перелета, вдруг резко остановился.

— А если Мардарий искать станет? Если ему поступит команда тащить меня к Генеральному? А нас нет?

— Вряд ли. Поздно уж. Дело к вечеру. Но если Мардарию вы все-таки понадобитесь, он вас сразу разыщет, где б вы ни находились. Можете не сомневаться.

Солнце жарило вовсю. Ни одного облачка не было, куда ни глянь. Даже самого ничтожного клочка тумана.

— Нинель, неужели у вас никогда не бывает облаков? Ваше небо прекрасно, однако утомляет однообразием…

— Подождите, будут вам и облака, если задержитесь у нас еще на месяц. Будет этого добра навалом. Надоест еще больше, чем чистое небо. Начнется сезон дождей. Не сразу, конечно, постепенно небо станет заполняться облаками, пока не покроется ими сплошь. И зарядят дожди. Прекратится выдача книг. Сделается тоскливо, уныло. Никаких культурно-массовых мероприятий.

Но в такую погоду надо будет ежедневно тащиться на пастбище, выискивать оставшиеся плоды. А потом и голодать, точнее, жить за счет внутренних ресурсов. Будем сидеть в покрывающихся вездесущей плесенью коконах, ощущая, как и сами неотвратимо покрываемся плесенью, будем глядеть на низкое серое небо, уже не веря, что где-то там, за облаками, еще может существовать солнце…

К сказанному стоит добавить, что именно на сезон дождей приходится основная часть смертей. Умирают не только старики, дотянувшие до естественного предела, но и молодые, срываясь с осклизлых ветвей. Да еще число самоубийств резко увеличивается.

Мало этого. В период дождей крайне пассивны хищники и трупоеды. Они кормятся редко и мало. Отданный на съедение порой по нескольку дней лежит убитый, а не съеденный. Запах протухающих мертвецов, поднимаясь снизу, заполняет все пространство. От него нет никакого спасения. Весь окружающий мир начинает пахнуть мертвецами. Начинает казаться, что и мы, живые, тоже мертвецы. Только покуда не упавшие с дерева.

Люди в сезон дождей уповают только друг на друга. Близкие люди — на близких людей. Уповают, конечно, и на Бога, но Бог, по-видимому, не находит веских причин отменить сезон дождей. Во всяком случае, он не делал этого еще ни разу. И то сказать — что будет с джунглями, если вообще не станет дождей?..

К счастью, у меня есть Калерия и Елизавета. И я не так одинока, как некоторые. Правда, мужа у меня нет. Это плохо. Потому что чем более человек одинок, тем меньше у него надежды пережить очередной период дождей. И наоборот.

— А не лучше ли на период дождей впадать в спячку? — спросил Борис Арнольдович таким тоном, словно сам он впадает в спячку в любое удобное для него время.