Читаем Обезьяний остров полностью

Конечно, они были без одежды, покрытые мехом, но это Борис Арнольдович уже перестал замечать…

Потом, сидя на ветке перед своим временным жилищем, Борис Арнольдович сказал Нинели:

— Знаете, мне очень стыдно, но у меня такая плохая память. Мне хотя бы имена ваших поэтов запомнить, тех, что сегодня участвовали, назовите мне их по порядку, пожалуйста.

— Ну, — Нинель подняла к темному небу глаза, — стало быть, первым выступал поэт по имени Фукусан, вторым был тот, помните, с седой прядью, Преодолев, дальше два брата-соавтора Подиты, потом, значит, бездарная апологетка Фанатея, эта далеко пойдет, в следующий раз ее наверняка победительницей турнира сделают, ну и нынешний победитель Полинезий Ползучий, это у него такой псевдоним — Ползучий, а поэт — хороший. Теперь перед ним все дороги открыты, бумагу выдадут, паек… Я рада за него, а вы?

— Я ничего другого не ожидал, потому что уважаемое жюри, возглавляемое многоуважаемым Порфирием Абдрахмановичем, разве могло ошибиться?

Нинель с каким-то новым интересом посмотрела на своего подшефного и не сказала ничего.

Так закончился еще один день пребывания Бориса Арнольдовича в параллельном мире.

6

А утром уже пробудился сам, едва первые лучи солнца заглянули в дыру кокона. Пробудился сам и скорее выскочил наружу, надеясь в одиночестве совершить все необходимые дела.

Он спустился на самый нижний ряд веток, где еще ни разу не был, а там открылось перед глазами какое-то непроглядное болото, почти сплошь заваленное упавшими стволами и мертвой листвой. Гиблое место. Бррр… Сразу представились звери-людоеды, мягко перескакивающие с коряги на корягу, да ядовитые гады, с коряги на корягу переползающие. Правда, только представились. А все равно — бррр…

Пока Борис Арнольдович этак содрогался да озирался, благоприятный момент был упущен. Уже стало много народу кругом. Пришлось плюнуть на условность, и это оказалось делом легким. Условностью меньше, условностью больше — чего уж теперь…

Новое утро ничем не отличалось от предыдущего. Опять все азартно искались, щелкая зубами, даже у Бориса Арнольдовича в душе шевельнулось какое-то смутное желание, то ли ему искать захотелось, то ли быть обыскиваемым, Бог знает, как тут лучше выразиться. Борис Арнольдович только посмеялся над собой.

Потом был неизменный завтрак. Все те же «огурцы». Уже Борис Арнольдович больше не удивлялся, что местная пища не приедается, а принимал этот факт как обыкновенный.

Потом, когда Город опустел, продолжилось строительство гнезда.

— Руки-то, ноги-то как после вчерашнего? — предварительно осведомилась Нинель. — Если очень болят, можем отдохнуть день…

— Сам удивляюсь — ничуть не болят! — воскликнул Борис Арнольдович жизнерадостно.

— Ну смотрите…

Теперь Нинель заготавливала стройматериал на соседнем дереве, его уже нельзя было просто сбрасывать вниз, приходилось совершать за ним недальние, однако же нелегкие рейсы, потому что одна рука была постоянно занята ношей.

Борис Арнольдович сообразил, что работу можно облегчить, если приспособить для этого дела молодую лиану в качестве грузового каната, а гладкий сухой сук в качестве блока. Он, по примеру Нинели, пустил в ход зубы. Нинель смотрела сверху несколько мгновений недоумевающе-благожелательно, но, когда поняла затею, вдруг страшно всполошилась и разгневалась. В таком состоянии Борис Арнольдович видел свою наставницу лишь один раз, когда в самом начале кто-то попытался задавать ему вопросы, которые задавать не следовало.

— Вы что! Вы что делаете! Нельзя! Ни в коем случае нельзя! — закричала она.

Борис Арнольдович ничего не понял, он рассчитывал получить какие-то простые объяснения неправильности своих действий, но Нинель отказалась что-либо объяснять.

— Опять вы за свое! — только крикнула она в сердцах.

Пришлось так и таскать материал для гнезда под мышкой.

«Возможно, это как-то связано с пресловутой одиннадцатой?» — терялся в догадках Борис Арнольдович, не представляя даже, как близко находится искомая истина…

— Так, эту веточку, пожалуйста, положите сюда, а эту — на нее, а тот прутик просуньте между ними… Во-от, — успокоившись, руководила Нинель процессом строительства, и Борис Арнольдович выполнял команды с увлечением, иногда опережая мысль наставницы, то есть проявляя собственную инициативу и демонстрируя сметливость.

А тут опять неслышно подкрался Мардарий.

— Привет честной компании! — гаркнул он. — Все бросайте, есть дело поважнее!

— Ах, Мардарий, ну куда вы вечно торопитесь, где бы вы ни появились, сразу начинается нездоровая суматоха, не видите, что ли, у нас совсем немного осталось! Еще полчасика — и гнездо готово!..

— Цыц! Молчать! — оборвал женщину Мардарий. — Ишь, разговорилась опять! Я б тебе показал, если бы ты не была женщиной. Пользуется, понимаешь… Раз говорю «бросайте», значит, бросайте. Завтра закончите. Ничего не случится. А сейчас Арнольдыча оберпредседатель требует. Срочно. У него несрочно не бывает.