Читаем Обет молчания полностью

Еще анекдотец на посошок… Что, противно слушать? А уж как мне противно рассказывать…

Прибытие на станцию назначения я воспринял как избавление. Я устал от поездного разудалого отдыха больше, чем от самой трудной работы. В городе все пошло-поехало по накатанной колее, не оставляя лишней минуты на праздные раздумья.

Устроиться. Отследить возможные «хвосты». Перепроверить еще раз. Рассчитать варианты ухода для себя, для тех-бригады. Запомнить, не записать, именно запомнить расписание движения всех поездов, автобусов, самолетов со всех (!) железнодорожных, авто — и аэровокзалов. Запись я могу оставить только одну: с движением транспорта в сторону города, где я проживаю согласно легенде. Все прочее только в памяти! Засечь время движения до каждого вокзала на всех видах городского транспорта и такси, а также пешком и бегом с точностью до минуты. Представить город. Я должен знать, какая улица на какую выходит, с каким переулком соединяется, где ведется ремонт трассы и перекрыто движение. Я должен отыскать проходные дворы и подъезды в десяти-двадцати ключевых точках города на случай отрыва от «хвоста». Я должен ориентироваться в городе лучше самого въедливого горожанина-старожила. Много лучше. Я должен знать то, чем интересоваться им даже в голову не придет. Например, куда выходят колодцы центрального канализационного коллектора. Это потруднее будет, чем сказать, сколько домов стоит на четной стороне какого-нибудь Конюшенного переулка. Одна эта топографическая проверка способна довести любого несведущего человека до грани нервного срыва.

Мыслимо ли осилить такое даже за месяц, даже бригаде из шести человек, работающих без перерыва круглые сутки. А я один, и времени у меня — неделя. И главное — это далеко не самая основная часть моих служебных обязанностей. Есть еще обеспечение легенды-прикрытия, наработка фактического материала для дублирующей легенды, которую, буде меня станут бить по почкам, я скрепя сердце выдам противнику, но он, противник, если профессионал, моим рассказам без подтверждающего материала не поверит. Его-то, этот материал для будущей проверки, мне и предстоит подготовить. И еще мне надо отыскать и приготовить почтовые ящики и тайники. Довольно? Или продолжать? Знать бы мне подробности своей будущей работы, я бы лучше куда полегче пошел — в космонавты или летчики-испытатели. Видела бы меня учебка! Как же! Но надо помнить, что вся эта изматывающая суета еще даже не работа, а лишь черновые наброски к ней. Прелюдия. Сама работа — впереди. Успокаивает лишь то, что львиную ее часть возьмут на себя технари. Мое дело — в пустой породе шахту рубить. Лаву ковырять, уголек на-гора подымать — им.

Техбригада прибыла в срок. А разве может быть иначе? Опоздание, даже на минуты — это ЧП, автоматически отменяющее всю операцию.

Я не знал способы и формы их транспортировки, но догадывался, что просачивались они поодиночке. Груз частью тащили на себе в специальных контейнерах, внешним обликом не отличимых от какого-нибудь телевизора, стиральной машинки или другой сложной бытовой техники, или получили через посредничество местной мафии как контрабандный товар. Контора любила использовать подобные каналы, так как преступники, получившие щедрую мзду, обычно частью того же перевезенного ими товара, и заинтересованные получать ее и в дальнейшем, гарантировали сохранность крепче вооруженных банковских инкассаторов; излишнего любопытства, предупрежденные о последствиях, не проявляли, а если бы даже и влезли в посылку — все равно ничего бы не поняли. Вмешательства в процесс транспортировки местной милиции Контора не опасалась, так как использовала надежные, неоднократно проверенные каналы. А уж на самый крайний случай каждую упаковку заряжала мощным самоликвидатором, и если кто-нибудь, вскрыв коробку и не удовлетворившись внешним обликом товара, пытался продолжить исследование, раздавался легкий хлопок, и каждая неделимая часть посылки горела натуральным пламенем, а то, что не могло гореть, плавилось, превращаясь в груду искореженного металла, напоминающую внешним видом пропущенный через пресс многоканальный бытовой радиоприемник. Все. Металлолом — на свалку, дело — в архив местной пожарной команды, ответственного за противопожарную безопасность кладовщика — под суд.

В нужной точке, в нужное время багаж и люди сходились, образуя единый разведывательный организм. Причем в исходную точку каждый доставлял ту часть оборудования, без которой вся прочая аппаратура, как и заключенная в их головах информация, была бесполезна, как прошлогодняя зарплата, и непосвященному человеку ровным счетом ничего прояснить не могла.