Читаем Обет молчания полностью

Да на месте своего начальника, свались на меня такая ответственность и такие, неодолимые на первый и на второй, и на третий, и на все последующие взгляды, обстоятельства, я просто бы застрелился. А он выкрутился, просчитал выход: направил наступающего на пятки противника по ложному пути, вывел из игры наиболее ценные кадры, пожертвовал все равно обреченными, да еще, между делом, руками курьера-практиканта рванул взлелеянный мафией наркозаводик! Как говорится, малой кровью на чужой территории.

Конечно, обидно, что в жертву принесли именно меня. Но это лично для меня я самая великая ценность. А в его распоряжении таких жизней может быть десятки. Почему он должен избрать для спасения именно мою, а не другого такого же агента. Потому что этого хочется мне?

Но разве учитывается желание рядового пехотинца, погибающего на ложном плацдарме ради достижения высших и неизвестных ему стратегических целей? И разве напрасна его жертва? Да, он изначально не должен был победить и, не зная об этом, честно и самоотверженно шел в атаку, подставляясь чужим пулям и осколкам. Он умер, но собрал на себя десять или сто вражеских солдат и тем спас десять или сто своих сотоварищей, где-то там, далеко, в тиши и покое формировавших водную преграду. Разве может этот солдат обвинить в бессердечии пославшего его на смерть генерала? Нет. Он знал на что шел. И я, и помощники резидента знали, на что шли, знали условия этой, по-военному бескомпромиссной борьбы. Мы должны были быть готовыми умереть не там где хочется, а где скажут, так чего теперь жаловаться.

Не мне судить шефа. Да и будь он хоть в малой степени виновен, разве подошел бы он, нарушая законы конспирации, ко мне на улице, рискуя быть наказанным начальством? Разве признал меня случайно столкнувшись? Нет, прошел бы мимо и никогда бы я не узнал истины. Не прав я, доверяясь эмоциям. Дорогого стоит его «спасибо». Дорогого!

Рассуждая так, я не осознавал, что в эти мгновения, отстраняясь от своей обиды, влезая в шкуру резидента, я незаметно для себя становился другим. Я умирал как исполнитель и в муках и корчах сомнений рождался как руководитель.

Не Учебка сделала меня, не навыки убивать и укрываться, эти, мучительные раздумья. Признавая за другим право распоряжаться моей жизнью, я завоевывал аналогичное право для себя. Лишь тот может послать подобного себе на смерть, кто сам в любое мгновение готов принять из рук другого смерть собственную. Право — это лишь продолжение обязанностей.

Круг разомкнулся и впустил меня внутрь. Я стал равным среди избранных. Священное действо состоялось.

Тогда, отлеживая бока на диване, бродя по улицам, глотая пиво, думая о другом, скором задании, я не догадывался, что пора школярства завершена. Что уже никто и никогда не вручит мне курьерскую сумку. Что в графе «рекомендации к использованию» моего секретного, в единственном экземпляре личного дела уверенной рукой выведено — «готов к самостоятельной работе».

Готов ли? Способен ли?

Это покажет жизнь. В конце концов это не последнее задание. А бравые пионерские вскрики «Всегда готов!» не в чести у нашей организации. У нас работают, побеждают и умирают тихо.

Такая специфика!



Маска резидента


Нет для профессионала более нежеланной, более унизительной службы, чем ревизорская. Вдруг, без предупреждения, даже без намека на него, вас под благовидным предлогом вызывают в Центр и отправляют к чертям на кулички с заданием словить за хвост подобного вам же. И вся ваша дальнейшая карьера, а возможно, и сама жизнь зависят единственно от результатов, которые вы накопаете, самое печальное — никогда до конца нельзя быть уверенным: ты проверяешь агента или с помощью этой проверки ревизуют тебя самого? Контора — большая охотница до подобных пакостей. Взыграй не к месту гордыня — мол, не хочу перетрясать грязное белье коллеги по службе, не желаю подставлять его голову под карающий меч ревизорской службы, — а это не коллега, а агент-перевертыш той самой службы. И ты не гончая собака, взявшая след, а вовсе даже наоборот — травимый сворой опытных псов зверь, и не над чужой шеей висит бритвенно заточенный ревизорский меч, а над твоей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Обет молчания

Похожие книги

Пройти чистилище
Пройти чистилище

Он — человек, чья профессия — риск. Свой среди чужих, чужой среди своих, он всю жизнь живет «под легендой». Живет в опасности и во лжи. Он — человек, достигший высочайших высот в нелегком искусстве внешней разведки. Мастер шпионажа, выполняющий самые трудные задания. Он — человек, каждый день которого — изощренная игра со смертью. Но играет он до победного конца…В этом романе много реальных действующих лиц — руководителей советской разведки и агентов с обеих сторон. В романе впервые рассказываются подлинные обстоятельства побега «супершпиона» английской разведки Олега Гордиевского, ареста Рональда Пелтона, измены Виталия Юрченко. Впервые рассказано и о причинах сенсационно-успешной встречи Маргарет Тэтчер и Михаила Горбачева.

Чингиз Акифович Абдуллаев , Чингиз Абдуллаев

Детективы / Шпионский детектив / Шпионские детективы
Тайный фронт (сборник)
Тайный фронт (сборник)

В сборник включены книги Дж. Мартелли «Человек, спасший Лондон» и О. Пинто «Тайный фронт». Книга «Человек, спасший Лондон» — это повесть о французском патриоте. Он сумел добыть важные сведения, позволившие английской авиации уничтожить многие установки для запуска самолетов-снарядов «Фау-1», которые использовались гитлеровцами для обстрела Лондона. Книга «Тайный фронт» представляет собой записки бывшего офицера английской и голландской контрразведок. Автор рассказывает о борьбе против агентуры гитлеровского абвера в Англии в годы второй мировой войны. В книге приводятся отдельные эпизоды из деятельности организаций движения Сопротивления в оккупированных нацистами странах Западной Европы.

Орест Пинто , Джордж Мартелли , Александр Александрович Тамоников

Боевик / Детективы / Шпионский детектив / Документальная литература / Проза / Проза о войне / Шпионские детективы / Военная проза