На следующее утро, когда он проснулся, голова звенела, во рту было сухо, как в пустыне Сахара, он понял, что его, должно быть, вырвало во сне, потому что рвота была повсюду на полу и на краю кровати. Дэн лежал там, вонючий и потный, и мгновения прошлой ночи всплывали в памяти, как удары по голове. «Снова на дне пропасти», — с тоской подумал он. Каждый раз, когда мужчина чувствовал, что медленно выходит из отчаяния, он снова падал вниз, на самое дно.

Желудок скрутило. Поднялась желчь. Он едва успел встать с кровати и добежать до ванной, прежде чем его снова стошнило. Весь мокрый, дрожащий, он вспомнил, что сегодня должен был красить квартиру на Уайтклифф-роуд, и не знал, смеяться ему или плакать. Его снова стошнило.

«Полагаю, ты думаешь, что это смешно», — между приступами рвоты прорычал он Патрику.

Глава четырнадцатая

Утро четверга выдалось прохладным и серым. Солнце пыталось пробиться сквозь облачный покров, и небо на востоке казалось почти жемчужным. Итан вышел из дома в плохом настроении, обнаружив, что Зои забыла постирать его комплект для регби («Что ты вообще делаешь весь день?» — рявкнул он на нее, в ярости запихивая в сумку грязную рубашку). Полчаса спустя, отправляясь с Гейбом и Би в начальную школу, Зои все еще чувствовала себя обиженной, а критика Итана продолжала эхом звучать у нее голове. «Что ты вообще делаешь весь день?», как будто он не испытывает ничего, кроме презрения к ее несостоятельности. Он скорбит, напомнила она себе, и это был еще один признак того, что все изменилось, что она уже не та организованная, способная мать, какой была два месяца назад. Она была сама не своя, и они оба это знали. На самом деле, если подумать, легче ей от этого не стало.

— Мамочка, — сказала Би, на ходу размахивая сумкой с книгами, — как ты думаешь, на небесах есть единороги?

— Э-э, нет, — язвительно протянул Гейб, прежде чем Зои смогла найти подходящий ответ. — Потому что единороги ненастоящие, тупица. И небеса тоже. Это просто сказки для маленьких детей и верующих.

— Гейб! — выругалась Зои. — Не смей ее так называть. И не говори так о рае.

— Почему это? — с вызовом спросил он. — Ты что, веришь в рай? Что-то я не видел никаких доказательств того, что он вообще существует, например, фотографий, карт или чего-то еще. Так откуда же это кому-то известно?

В этот момент они проходили мимо автобусной остановки, и стоявшая там полная женщина средних лет привлекла внимание Зои, но не в хорошем смысле. На ней был значок с надписью «Иисус это любовь», и Зои быстро провела детей мимо, на случай, если у женщины возникнет искушение присоединиться к разговору.

— У меня нет доказательств, Гейб, потому что я сама там не была, но многие люди верят, что…

— Я думаю, папа захотел бы познакомиться с единорожкой, — безмятежно вставила Би, жуя кончик своей косы, когда Зои запнулась на полуслове. — Они могли бы подружиться. Я собираюсь назвать его единорожку Подснежником, потому что она вся белая и красивая.

— Прелестно, — вяло пробормотала Зои, решив не дожидаться ответа с небес.

— А вот и нет, а вот и нет, а вот и нет, — поддразнил Гейб сестру.

Би пристально посмотрела на него.

— Они настоящие, и мы с мамой собираемся посмотреть о них в субботу фильм в кинотеатре, так что вот! НАСТОЯЩИЕ! — парировала она, для пущей убедительности ткнув в брата пальцем.

Гейб издал язвительный смешок девятилетнего ребенка, которому известно абсолютно все.

— Ну да, мультик, — усмехнулся он. — Это не похоже на документальный фильм о единорогах. БЛИН!

— Достаточно, — сказала Зои, желая, чтобы ее дети — особенно этот неуклюжий средний — не получали такого огромного удовольствия от того, что заводят друг друга.

Однако Гейб продолжал нервировать сестру, посмеиваясь с видом превосходства.

— Ты действительно решила, что это будет фильм о дикой природе, где Дэвид Аттенборо[22], например, будет стоять с кучей… — он с трудом мог вымолвить слово, так захлебывался смехом, — с кучей единорогов?

Лицо Би потемнело, и это не сулило ничего хорошего. Она остановилась на улице как вкопанная, уперев руки в бока.

— Хорошо, я сейчас расскажу об этом папе, — объявила она и уставилась в небо, выпятив маленький подбородок. — Папа, ты это видел? Он ведет себя подло. Скажи ему!

В следующую секунду, как будто в ответ на ее слова, раздался громкий и возмущенный автомобильный гудок, и от этого звука глаза Би округлились.

— Вот видишь! — победно воскликнула она. — Это он велел тебе остановиться. — Она подошла и заглянула брату в лицо, выкрикнула «БИП!» и побежала по тротуару. — Спасибо, папочка, — донеслись до Зои ее слова.

Гейб пристыженно посмотрел на Зои.

— Это же не папа, — произнес он, но в голосе сквозила неуверенность.

Зои пожала плечами.