Читаем Обелиск на меридиане полностью

Рядом с его дворцом находился дивизионный плац. С балкона было видно, как из длинного безоконного сарая солдаты по одному выводят обнаженных до пояса людей. Кто идет сам, кого волокут под руки. В центре плаца — столб. Перед ним сейчас блестит лужа. Человека привязывают спиной к столбу. Выстрел — и голова падает на грудь. Ни голосов, ни топота шагов. Доносятся только щелчки… Как потрескивание бамбуковых хлопушек. Больше хлопушек — веселее праздник. Их треск отгоняет злых духов и приносит счастье. Враги — как тростник, который рубят на костры для жертвоприношений. Дымы от сожженных жертв поднимаются к небу и достигают обители духов. Духи — покровители Чана должны быть довольны: он не скупится на жертвоприношения в свой праздник, длящийся уже полтора года…

— Однако Чжан Сюэлян начал возводить за Великой стеной оборонительные сооружения на рубежах… — Бай Чунси вел указкой по карте, перечисляя названия холмов, рек и населенных пунктов. — Судя по этим данным, маршал готовится к затяжным оборонительным боям, если мы, согласно нашему плану, продолжим дальнейшее наступление на Север, на Мукден…

— Он может угомониться: на Мукден мы не пойдем, — повернулся наконец от балкона Чан Кайши.

Бай Чунси с удивлением воззрился на главнокомандующего. Но тот не стал дальше развивать свою мысль.

Начальник штаба начал свертывать карту в рулон. Однако покинуть кабинет не спешил. С молчаливым поклоном положил перед Чаном конверт, заляпанный почтовыми штемпелями.

Несколько исписанных иероглифами листков. Чан Кайши начал читать, и кровь ударила в голову:

— Собака!..

Он с подозрением поглядел на Бай Чунси: как эти листки попали к нему? Глянул на конверт: «Генералу Чан Кайши». Вот оно что! Письма, адресованные ему официально, сначала поступали в канцелярию штаба, там их вскрывали, читали и отбирали для главнокомандующего лишь наиболее важные. Конверт вскрыт. Значит, прочел не только Бай. Позор! Потеря лица!.. Ибо письмо было от старшего сына Чана — Цзинго, и прислано оно из Москвы. Долго же добиралось…

Сын писал:

Я думаю, ты не послушаешь того, что я буду говорить, не захочешь читать это письмо, но я пишу последнее тебе письмо, мне все равно, прочтешь ты или нет. Сегодня я хочу повторить твои слова, помнишь, ты писал мне: «Я знаю только революцию и готов умереть за нее». Я отвечу тебе теперь: «Я знаю только революцию и больше не знаю тебя как отца»…»

Красная собака!.. Плохой сын плохой матери!.. Неслыханное для китайца оскорбление: сын отрекается от своего отца! Намеренно и письмо послал по почте, чтобы прочли его все!..

С трудом пересилив себя, Чан стал читать дальше:

Чан швырнул листки на пол:

— Красная собака! Из трех смертных грехов самый тяжелый — нарушение сыновнего благонравия!

Его нижняя челюсть выпятилась сильнее, чем обычно, обнажив острые зубы.

Генерал Бай придавил сапогом листки:

— Прислать Ла Шена? Вы вырываете сына из своего сердца?