– Вы сумасшедший, — зло заявил Богемский. — Я же вам сказал, что специалисты провели исследование на клеточном уровне. Проверяли ДНК всех найденных останков. Никто не сбежал из здания, обнаружены фрагменты всех пропавших.

– И все-таки я хотел бы посмотреть данные экспертизы, — упрямо повторил Дронго.

– Хорошо. Я прикажу, чтобы вас с ними ознакомили. Хотите быть последовательным? Надеетесь найти больше, чем сотрудники ФСБ? Лучше вычислите Гейтлера, и я первый буду просить, чтобы вас наградили.

– Посмотрим, — буркнул Дронго и, помолчав, поинтересовался: — Как себя чувствует Эльвира Нащекина?

– Она в больнице, и к ней никого не пускают. Нервный срыв. Для офицера в ее возрасте это довольно странно.

– Она столько всего перенесла, — напомнил Дронго.

– Мы все много чего перенесли, — заметил Богемский. — Хотя… конечно, ей пришлось труднее, чем остальным.

– Что с ней произошло?

– Инсульт. Отнялась левая рука. Врачи делают все возможное. Они считают, что у Нащекиной есть шансы выкарабкаться. Однако, видимо, работу ей придется сменить.

Дронго ошеломленно промолчал. Потом тихо спросил:

– Я могу ее увидеть?

– Я же сказал, к ней никого не пускают. Сколько вам еще нужно времени, чтобы вычислить Гейтлера или его возможного помощника?

– Не знаю. Столько, сколько нужно. И я буду надоедать вам, пока мы их не найдем. Только даже не пытайтесь меня отсюда выставить. Я буду здесь сидеть до конца. — И, подумав, Дронго добавил: — Если выдержу…

ГЕРМАНИЯ. МЮНХЕН. 15 АПРЕЛЯ, ПЯТНИЦА

Мужчина с небольшими седыми усами сидел на скамье, внимательно наблюдая, как к нему подходит человек, которого он давно ждал. На ожидающем были темные очки, кепка, которую он раньше никогда не носил, плащ и черные перчатки, хотя погода стояла теплая. Его невозможно было узнать — он сознательно изменил свою внешность.

Наконец человек, которого этот мужчина давно ждал, уселся рядом с ним на скамью.

– Вы опоздали, — сказал ожидавший.

– Пришлось лететь самолетом, — ответил подошедший.

– У вас все готово? — осведомился первый.

– Конечно. Мы готовы перевести деньги. Но нам не совсем понятно, что же на самом деле произошло. Мы считали, что Истрин…

– Не нужно о нем говорить, — попросил мужчина с усиками.

– Понимаю. Но мы вышли на Дзевоньского через него.

– Это было мое предложение. Старый трюк спецслужб. Скрыть подготовку такого масштаба невозможно. Переводы денег, подготовка группы людей, связные, исполнители — задействуются слишком многие. Поэтому нужно было, чтобы Истрин вышел на Дзевоньского, а тот начал бы искать Гейтлера. Я был прав, когда предложил именно такой вариант. Дзевоньский ошибся уже на первом этапе — предложил сотрудничество Уорду Хеккету, а тот отказался. И хуже того, сообщил обо всем эксперту, который привез в Москву все данные на Дзевоньского.

– Кретин, — спокойно прокомментировал подошедший. — Но Хеккет убит, а Дзевоньский сидит в тюрьме.

– Хеккет жив, — возразил его собеседник, — а Дзевоньский выжат, как лимон. Но он не знает, где искать Гейтлера, и это облегчает нашу задачу. Сейчас все заняты поисками Гейтлера.

– А почему вы думаете, что они не ищут вас?

– Я официально погиб. Меня не существует.

– И вы можете нам гарантировать, что сделаете все, что не сумел осуществить Дзевоньский?

– Конечно. Иначе я не стал бы с вами встречаться.

– Но мы потратили столько денег на Истрина, Дзевоньского и всю эту компанию…

– Вы потратили деньги на дезинформацию противника. Так что считайте, что эти средства пошли на ту же операцию.

– Не в деньгах дело. Мы не понимаем, как вам удалось там выжить?

– Это не ваше дело…

– Но Гейтлера еще не нашли…

– А это не мое дело…

Подошедший замолчал, очевидно, стараясь собраться с мыслями. Затем осторожно спросил:

– Это вы приказали убрать Истрина?

– Он мог меня выдать во время допроса. Когда на него вышли, я понял, что мне нужно уходить. И ушел, эффектно хлопнув дверью. Теперь моя могила будет среди ветеранов спецслужб. Меня это радует. Останусь в памяти как герой, а не предатель.

– Мы готовы перевести все деньги, — сразу сообщил второй мужчина, — хотя некоторые по-прежнему считают вашу историю абсолютно невероятной.

– Я и сам в нее не очень верю, — криво улыбнулся усатый, — но мой план сработал, а это сейчас самое важное. Пока они догадаются, как это случилось, все уже будет кончено.

– Когда?

– Думаю, в течение месяца. У нас все готово…

– Я не перестаю вам удивляться.

– Я тоже. Если бы кто-нибудь мне рассказал, что я способен на подобное, я ему не поверил бы. До свидания. Увидимся ровно через месяц, когда мы закончим нашу акцию.

Когда мужчина в перчатках ушел, второй долго сидел без движения, должно быть, размышляя, можно ли доверять этому загадочному и невероятному человеку. Он дважды сжимал свой телефон, намереваясь кому-то позвонить, но оба раза вынимал из кармана пустую руку, вспоминая, что звонить никому нельзя.

РОССИЯ. МОСКВА. 20 АПРЕЛЯ, СРЕДА