Читаем Объект власти полностью

Они поехали прямо к зданию, где работала комиссия. Рядом с ним стояло несколько автомобилей. Один из молчаливых сотрудников Машкова проводил Дронго к генералу. Тот сидел в своем кабинете один. Мрачный и задумчивый. Увидев вошедшего, кивнул ему в знак приветствия и показал на кресло перед собой.

– Что случилось? — спросил Дронго, усаживаясь.

Машков посмотрел на него мутными, уставшими глазами:

– Убит Истрин.

Дронго даже вздрогнул. Он ожидал чего угодно, только не этого.

– Как это произошло? — спросил Дронго.

– Его два дня держали в полунаркотическом состоянии, чтобы привезти в Москву, — пояснил Машков, — и вчера вечером посадили на наш самолет в Берлине. Все документы на него были оформлены, даже выдан дипломатический паспорт, чтобы не было никакой задержки на границе. Его сопровождали двое наших сотрудников. Пограничникам пояснили, что он пьян. И провели его через салон бизнес-класса. Все было нормально. А как только лайнер взлетел, Истрин завалился набок. Все попытки сопровождавших его сотрудников и стюардесс привести Истрина в чувство успеха не имели. В самолете среди пассажиров оказался врач, но и он ничего не сумел сделать. Предварительное вскрытие показало, что кому-то удалось вкатить ему укол с какой-то отравляющей жидкостью. Его убили, чтобы он не успел дать показания в Москве. Этот кто-то понимал, что мы вытащим из него всю информацию.

– Сильный ход, — холодно заметил Дронго. — Сопровождающих допросили?

– Обоих арестовали. Заодно задержали всех членов экипажа, переписали всех пассажиров, арестовали врача. Но пока никаких улик. Ни одной. Никто не может понять, как это произошло. Но его убили, это абсолютно точно.

– Может, перестарались ваши «костоломы»? Перекормили его наркотиками, и следы от уколов — результат действий ваших людей?

– Мы проверили и этот вариант. Укол сделали не наши люди. Кто-то успел уколоть его либо перед посадкой в самолет, либо во время взлета. Первый вариант более реальный.

– Американцы не могли принять решение о его ликвидации?

– Зачем?

– По-моему, им было неприятно, что вы их опередили.

– Из-за этого не убивают. К тому же никто из посторонних к нему не подходил. Как американцы могли узнать, каким рейсом и откуда мы собираемся привезти его в Москву?

– Но все равно кому-то это стало известно. Кто еще знал о возвращении Истрина в Москву?

– Больше никто. Только члены моей комиссии и я. — Машков глянул на Дронго уже более осмысленным, сердитым взглядом. — Ты вне подозрений. Я говорил тебе, что Истрин арестован, но ты не знал, когда его привезут.

– И Эльвира Нащекина не знала, — напомнил Дронго.

– Она знала, — возразил Машков.

– Не понял? — нахмурился Дронго.

– Это ты у нас «вольный стрелок», — пояснил Машков, — а она офицер на службе. Поэтому вчера ты отправился домой, а она приехала сюда и составила подробный рапорт обо всем, что с ней произошло. И уехала от нас в шестом часу вечера. Заодно узнала, когда именно прилетает Истрин. Или когда его привезут, что одно и то же.

– Кто ей сказал?

– Я. У меня нет секретов от членов нашей комиссии.

– Кроме меня. Мне ты не сказал.

– Ты не член комиссии. Ты всего лишь привлеченный к нашей работе эксперт. Извини, но я вынужден так говорить.

– В любом случае спасибо, что не сообщил. Иначе мне снова начали бы промывать мозги или отправили бы куда-нибудь в Антарктиду.

– Не смешно.

– А я и не хочу быть смешным. У тебя в комиссии «крот». Это было ясно еще неделю назад. Представь, до какой степени Истрин был опасен, если его убрали таким образом. На вашем месте я задержал бы всех пассажиров этого рейса.

– Мы так и сделали. Там работают сразу сорок сотрудников следственного управления ФСБ. Но это уже паранойя.

– Возможно. Только другого выхода просто нет. Тебе нужно отправить всех членов твоей комиссии на проверку.

– Мы так и сделаем. Они все сейчас соберутся в зале. Кроме троих…

– Кого не будет?

– Богемского и Чаговец. Они улетели в Берлин.

– Они готовили отправку Истрина?

– Нет, они улетели до того, как было принято решение о его перелете именно из Берлина. Мы договорились об этом здесь, у нас в здании. Они об этом ничего не могли знать.

– Кто третий?

Машков снова посмотрел на него мутным взглядом сильно уставшего человека. Дронго потом много раз вспоминал этот взгляд. Возможно, человек предчувствует свою судьбу.

– Она временно отстранена, — сообщил Машков.

– Ее арестовали?

– Не говори глупостей. Ее пока отстранили. Она пока в числе проверяемых сотрудников. Только и всего.

– Почему не все остальные?

– Никто отсюда не уезжал. Мы сидим в нашем здании безвылазно вот уже вторые сутки подряд, — пояснил Машков.

Раздался звонок. Генерал поднял трубку внутреннего телефона.

– Все собрались, — коротко доложил Полухин. — Я уже вернулся. Врач считает, что у меня будет голливудская улыбка.

– Хорошо, Алексей Николаевич. Голливудская улыбка — это как раз то, что нам нужно. Сейчас приду. Вы звонили в Берлин?

– Разумеется. Богемский и Чаговец уже проверяют всех, кто мог знать об отправке Истрина.