Тут бы в самый раз и оглянуться Словише, тут бы и поосторожничать: не притаился ли кто-нибудь за городницей, не подглядывает ли за ним, не сдергивает ли с плеча тугой лук.

Мужичонка в потрепанном треухе, сам хиляк и невзрачный с виду, выдернул из тулы стрелу, тетиву натянул, пустил каленую вослед одинокому всаднику.

Вот она, смертушка, где настигла дружинника — стрела прободала его кафтан, вышла у самого горла. И упал Словиша на гриву коню, и набравший скорость рысак не остановился, так и нес обмякшего седока по белой дороге…

— Неспроста, неспроста поспешал дружинник, — сказал Ждан, выслушав прибежавшего к нему с городницы мужичка. — Ловко ты его подцепил, а уверен ли, что наповал?

— Как неуверену быть, боярин? Вон и конь к своей коновязи возвернулся, а Словиша лежит на дороге. Коли хошь, так хоть сам на него взгляни.

А Мстиславов обоз с послами и со Святославом двинулся тем часом через те же ворота, через которые недавно выехал Словиша. И первое, на что наткнулись скакавшие впереди, было бездыханное тело с торчащей из спины стрелой. Святослава, ехавшего в возке, охватило недоброе предчувствие, едва только послышались встревоженные голоса.

Откинув полсть, он высунулся и поманил к себе гридня:

— Что за переполох на дороге?

— Сказывают, — отвечал гридень, придерживая коня, — что наткнулись на убитого человека.

— Уж и впрямь убитого? — с возрастающей тревогой переспросил князь.

— Может, и поранетого, — сказал гридень, привставая на стременах и вглядываясь в столпившихся возле тела воинов.

— А ты погляди-ко да мне скажи.

— Мы могем, — кивнул гридень и поскакал по дороге. Тем временем и княжеский возок подтянулся к злополучному месту.

— Ну что? — спросил Святослав возвратившегося гридня.

— Кажись, дышит…

— Дай-кось и я погляжу.

Дружинники расступились перед князем. «Бог ты мой — Словиша!» — сразу же узнал раненого Святослав. Двое приподняли обмякшее тело, повернули лицом к князю.

Глаза Словиши были приоткрыты, в них еще теплилась жизнь.

Святослав склонился над дружинником.

— Да кто же это тебя? — спросил он и обвел окружающих подозрительным взглядом.

— Прощай, княже, — едва слышно прошептал Словиша. — Прощай и братьям своим передай… и Всеволоду…

Но страшная боль оборвала его слова. Струйка крови медленно стекла на подбородок.

— Стрелу-то… выньте, — прохрипел Словиша.

— Ишь, как мается, — шептались между собою воины. Один из них приблизился и взялся за стрелу. Святослав зажмурился. Когда он открыл глаза, все уже было кончено. Словиша лежал на снегу спокойно, вытянув вдоль туловища отяжелевшие руки.

Тут от ворот подскакал на сивом мерине боярин Ждан и с ним еще трое.

— Что, что стряслось-то?

У Святослава вздрагивали губы. Но князю плакать не к лицу. Сдержал он себя, шагнул к возку, остановился на полпути, обернулся, с ненавистью посмотрел на боярина:

— Мало тебе крови, Ждан?

Боярин глыбой высился в седле, угрястое лицо его подергивалось не то от волнения, не то от скрываемого смеха.

— Да что ты, княже? Почто меня-то при людях честишь? Кого хошь спроси, только нынче выехал я из ворот. Мстислав послал узнать, почто сгрудились вы на дороге…

Святослав не сказал ему больше ни слова, сел в возок, через некоторое время снова высунулся из-под полсти:

— Словишу-то не бросайте, положите на сани. Как возвернусь во Владимир, так схороню в родной земле.

— Как же, как же, — засуетился боярин. — Нешто бросим? Ты, княже, не сумлевайся.

И во второй раз пронзил его твердым взором Святослав. «Волчонок!» — едва не вскрикнул Ждан в сердцах.

Но князь и мысль его понял, резко задернул полсть, обессиленно откинулся на подушки.

Глядя вслед обозу, Ждан мстительно улыбнулся: «Ну что, князюшко, это тебе, чай, не под батюшкиным крылышком».

Однако же, как ни успокаивал он себя, а глодала тревога. Все равно что угодившая в Словишу стрела и у него застряла под сердцем.

«Старею, старею», — с жалостью подумал о себе боярин и развернул коня обратно к городу.

Мстиславу он сказал:

— Должно, разбойники подстерегли дружинника — стрела-то не наша.

А вечером боярин кликнул к себе проворного мужичонку:

— Сгинь.

И сгинул мужичонка. Никто даже припомнить его не мог, никто не видел, как взбирался он на городницу. Один только воротник, кажись, что-то такое припомнил, вроде бы с вала метнули стрелу. Но, когда Мстислав стал допрашивать его с пристрастием, от слов своих отказался:

— Может, почудилось, княже. Глядел-то я совсем в другую сторону…

4

Юрий и Ярослав сидели в шатре старшего брата. Константин полулежал на ковре, смотрел на них прищурившись, с нетерпением.

Юрий говорил:

— Сладкоречивы Мстиславовы послы. Зря слушаешь ты их, Костя, зря время теряешь. Привезли они нам Святослава и дары немалые. Ладно. А почто Словишу убили до смерти?

Ярослав поддерживал его:

— У Мстислава кишка тонка супротив нас. Боится он открытой встречи. А у нас вона сколько войска! Только знак подай…

Некоторые бояре тоже были на стороне молодших князей и зело дивились неуверенности Константина:

— Почто мешкаешь, княже? Нынче в самый раз внезапно ударить на Мстислава.