Читаем О войне полностью

От употребляемого на практике, но, конечно, очень неопределенного значения, которое имеет понятие "ключа страны" в рассказах полководцев о своих военных походах, следовало бы перейти, при желании развить из этого систему, к более определенному, следовательно, более одностороннему, рассмотрению этого вопроса[224]. Из разных сторон этого значения выбрали в основу превышение местности.

Когда дорога переваливает через горный хребет, то благодаришь небо, что достиг уже высшей точки, и начинаешь спуск. Это относится как к отдельному путешественнику, так в еще большей степени к армии. Кажется, что все трудности миновали; большей частью это действительно верно: спуск легкое дело, мы чувствуем свое превосходство над всяким, кто вздумал бы воспрепятствовать нам; видишь всю страну перед собою и заранее господствуешь над ней взглядом. Таким образом, высшая точка, которой достигает дорога, переваливающая через гору, рассматривалась как самая главная; в большинстве случаев она действительно является таковой, но далеко не во всех. Такие точки очень часто получают название ключа в исторических повествованиях полководцев, - правда, опять-таки в несколько ином смысле и обычно в ограниченном значении. Преимущественно с этим представлением и связалась ложная теория (создателем которой можно, пожалуй, считать Ллойда). Она признала ключами страны командующие над страной пункты, с которых спускается несколько дорог в страну, в которую предстоит вступить. Являлось вполне естественным, что это понятие сливалось с близко с ним соприкасавшимся, а именно - с представлением о систематической обороне гор[225], а вследствие этого все дело углублялось еще дальше в область иллюзий. К этому присоединились и некоторые элементы, имеющие значение при обороне гор, и, таким образом, вскоре понятие высшей точки дороги было оставлено, а за ключ страны стали признавать вообще высшую точку всей данной системы гор, т.е. точку водораздела.

А так как около этого времени, т.е. во второй половине XVIII столетия, распространились более ясные представления об образовании земной поверхности путем процесса размыва, то этой военной теории протянули руки естественные науки в образе этой геологической системы; тогда все плотины жизненной правды оказались прорванными, и резонирование всякого рода разлилось потоками фантастической теории, построенной на геологической аналогии. К концу XVIII столетия только и говорилось - или, вернее, писалось - об истоках Рейна и Дуная. Правда, эта чепуха господствовала главным образом только в книгах, ибо в действительную жизнь проникает малая доля книжной мудрости, и притом тем меньшая, чем нелепее излагаемая в ней теория. Однако теория, о которой идет сейчас речь, на беду Германии не осталась без влияния на практическую деятельность: нам приходится сражаться не с одними ветряными мельницами, и чтобы это доказать, мы напомним о двух действительных происшествиях: во-первых, о важных, но чрезвычайно ученых походах прусской армии 1793 и 1794 гг. в Вогезы, теоретическое обоснование которых дают книги Граверта и Массенбаха; во-вторых, о походе 1814 г., где армию в 200 000 человек потащили на буксире той же нелепой теории через Швейцарию, на так называемое Лангрское плато.

Дело в том, что высокий пункт известной местности, с которого стекают в разные стороны источники вод, по большей части не что иное, как пункт возвышенный, и все, что в конце XVIII и в начале XIX столетия писалось о его влиянии на военные события с преувеличением и неправильным применением понятий, правильных по существу, является полнейшей фантазией. Если бы Рейн, Дунай и все шесть рек Германии имели одно общее место истока на одной какой-нибудь горе, то все же эта последняя в военном отношении представляла бы собой ценность разве лишь пункта, пригодного для устройства тригонометрического сигнала. Для световой сигнализации она уже оказалась бы менее соответствующей, для наблюдательного поста - еще менее, а для целой армии - совсем непригодной.

Итак, искание ключевой позиции страны в местности, признанной ключом, т.е. там, где различные горные отроги расходятся из одной общей точки и где начинаются самые высокие источники вод, представляет собою чисто книжную идею, которую отвергает самая природа, так как она творит хребты и долины не столь доступными сверху вниз, как признавалось до сих пор так называемым учением о местности, а разбрасывает по своему произволу вершины, долины и нередко окружает самый низкий уровень вод наиболее высокими массами гор. Если по этому вопросу навести справку в военной истории, то легко убедиться, как мало конечные геологические пункты известной местности влияют на ее использование для военных действий и насколько в этом смысле преобладают другие районы и другие потребности. Часто линии фронта проходят от указанных пунктов на самом близком расстоянии, и все же последние не привлекают к себе внимания.