Читаем О войне полностью

Мы сказали, что моральные силы, уничтоженные боем и его ближайшими следствиями, постепенно снова восстанавливаются, причем часто не остается и следа их разрушения; это особенно относится к небольшим частям целого, реже – к крупным. Оно может иметь место и по отношению к значительной части вооруженных сил; государство или правительство, коим принадлежит армия, редко или никогда не смогут изгладить следы морального поражения. Здесь расценивают соотношения сил с меньшим пристрастием и с более высокой точки зрения и по числу оставшихся в руках противника трофеев и по отношению последних к потерям убитыми и ранеными определяют с большей легкостью и неоспоримостью степень своей слабости и несостоятельности.

В общем, мы не должны слишком низко расценивать утрату равновесия моральных сил по той только причине, что они не имеют абсолютной ценности и не значатся непременно в конечной сумме достижений, эта утрата может получить такое подавляющее значение, что она с неудержимой силой опрокинет все остальные. Поэтому достижение морального перевеса может стать великой целью всех действий, о чем мы будем говорить в другом месте. Здесь мы должны рассмотреть еще некоторые первоначальные соотношения перевеса моральных сил.

Моральное влияние победы возрастает не только пропорционально размеру участвовавших в бою вооруженных сил, но растет в увеличивающейся прогрессии в зависимости как от размера боя, так и от его интенсивности. В разбитой дивизии порядок легко восстанавливается; как отдельный окоченевший член легко согревается теплотою всего тела, так и мужество разбитой дивизии быстро снова возрождается в соприкосновении с мужеством всей армии, как только дивизия к ней присоединится.

Если результаты небольшой победы и не исчезнут потом бесследно, то все же частично они будут для противника потеряны. Не то бывает, когда вся армия потерпит поражение в неудачном сражении, тогда все рушится одно за другим. Один большой огонь достигает гораздо большей степени жара, чем несколько маленьких.

Другое условие, определяющее размер морального веса победы, – это численное соотношение сил, сражавшихся друг против друга. Разбить множество малыми силами – это дает не только двойной выигрыш, но и является свидетельством большого и, что самое важное, общего превосходства, встречи с которым побежденный и в будущем всегда должен опасаться. Однако в действительности такое влияние подобных случаев едва заметно. В момент действия понятие о подлинных силах противника обычно столь неопределенно, оценка своих собственных сил столь неверна, что тот, на чьей стороне превосходство сил, или вовсе не признает несоответствия сил, или долгое время отказывается его признать во всем объеме, вследствие чего ему большей частью удается уклониться от морального ущерба, который должен был бы отсюда для него возникнуть. Обычно лишь позднее на страницах истории раскрывается эта сила, освобождаясь от зажима, в котором ее держали незнание, тщеславие, а также умный расчет; тогда она, правда, окружает ореолом славы армию и ее вождя, но ее моральный вес уже никак не может воздействовать на давно минувшие события.

Раз пленные и захваченные орудия представляют собою явления, в которых главным образом воплощается победа и которые составляют ее подлинную кристаллизацию, то и вся организация боя преимущественно рассчитывается на них; уничтожение противника путем физического истребления и ранений выявляется здесь как простое средство.

Стратегии нет дела до того, какое влияние это оказывает на распорядок боя; однако сама установка боя стратегией уже связывается с этим вопросом, а именно в отношении обеспечения собственного тыла и угрозы тылу противника. От этого в значительной степени зависят число пленных и захваченных орудий, тут тактика не всегда окажется в достаточной степени компетентною, если стратегические условия ей будут чересчур противоречить.

Угроза быть вынужденным сражаться на два фронта и еще более страшная опасность утратить последний путь отступления парализуют движения и силу сопротивления и воздействуют на альтернативу победы и поражения; кроме того, они в случае поражения увеличивают потери и доводят их порою до крайнего предела, т. е. до полного уничтожения. Таким образом, угрожаемый тыл делает поражение одновременно и более вероятным и более решительным.

Отсюда возникает верный инстинкт для всего ведения войны, и в особенности для крупных и мелких боев: обеспечивать свой собственный тыл и выигрывать тыл противника; он вытекает из понятия победы, которое, как мы видим, заключает в себе не только смертоубийство, но и нечто другое.