Читаем О войнах полностью

Но чаще агрессия акул против равных возникала из-за зависимости от пути - правители, столкнувшись с соперниками, были склонны следовать тем путям, которые принесли им успех в прошлом. Победы порождали уверенность, что делало войну более вероятным исходом спора. Кумулятивное поглощение означало, что Рим, несколько последних китайских Воюющих государств, несколько последних японских даймё и оставшиеся в живых крупные правители ранней современной Европы привыкли к победам. Большинство из них в конце концов получили по заслугам, но череда побед заложила культуру и институты милитаризма. Прежние успехи укрепляли воинские добродетели, восхваляли героев, а не торговцев; правители воспринимали войну, а не торговлю как путь к богатству, карьерному успеху, социальному статусу, чести и славе. Таким образом, военная сила возвышалась над другими источниками власти. Крайним случаем "запекания" была Римская республика, но, хотя римский милитаризм оказался необычайно долговечным, война была запечена и в Воюющих государствах Древнего Китая, в бывших варварских династиях, правивших имперским Китаем, в династиях ацтеков и инков, в первых правителях арабских династий, во владыках-даймё в Японии XVI века, в средневековых европейских князьях, в современной Пруссии-Германии и Японии, а также в современной путинской России.

Привязанность также помогает определить друга и врага, как это происходит в современной американской внешней политике, которая определяет Иран как врага, саудитов - как друзей, а Израиль - как действительно близкого друга, и все это по причинам, доставшимся от прошлого, а сегодня потерявшим актуальность, которые усиливают израильско-палестинский конфликт и зарождающуюся гражданскую войну между мусульманами-шиитами и мусульманами-суннитами. Это геополитическая неподвижность, а не анархия, тирания истории; она избавляет правителей, подчиняющихся укоренившимся группам влияния, от необходимости выяснять, где лежат интересы сегодняшнего дня. Другими примерами могут служить неспособность династии Сун разобраться в изменении соотношения сил между бывшими варварскими государствами, продолжение войн династии Юань в условиях враждебной экологии, наполеоновские и гитлеровские замашки.

И наоборот, повторные военные поражения или дорогостоящие ничьи снижают амбиции, что в конечном итоге подрывает милитаризм - реализм с отложенной реакцией, как в императорском Риме после неоднократных безрезультатных войн с парфянами и северными варварами. Поскольку взаимное истощение было обычным явлением в латиноамериканских войнах, правители не были рецидивистами. Они предпочитали бряцать саблями, а затем прибегать к посредничеству. Страшные гражданские войны в Японии в XVI в. породили повсеместное стремление к миру, что способствовало гегемонии Токугавы. Более распространенным был более краткосрочный эффект. Четыре раза в Западной Европе тяжелейшие войны - Тридцатилетняя, Наполеоновская, Первая и Вторая мировые войны - приводили к послевоенному периоду повышенной дипломатической активности. В первых трех случаях это было, увы, временно. Продлится ли четвертый период? Китай при некоторых правителях династий Хань и Сун реагировал на поражение примирительной дипломатией, как и американские политики в течение десятилетия после поражения во Вьетнаме. Неясно, приведет ли недавняя череда неудачных войн к долгосрочной осторожности американских правителей, поскольку они открыли для себя милитаризм переноса риска, современную форму войн с отклонением, перекладывая риск смерти с собственных войск на солдат противника, гражданское население в зонах боевых действий, наемников и контрактников, гибнущих вдали от посторонних глаз.