Читаем О войнах полностью

Три мотива войны выделяются среди других. Историки часто выделяют два - "жадность и слава", а политологи объясняют гражданские войны с точки зрения "жадности и недовольства". Те, кто развязывает агрессивную войну, обычно представляют себе экономические выгоды и обещают их своим солдатам и подданным, но приобретение новых территорий или дани, подданных или покорных клиентов также приносит правителям удовлетворение в виде повышения статуса и почета в геополитической системе, как для них самих, так и для их государств, причем эти два понятия рассматриваются ими как идентичные. Слава - это высший уровень статуса и почета, поскольку она, по мнению правителей, имеет то преимущество, что вечна, тогда как прибыль - это только время. Таким образом, статус, честь и слава объединяются в идейно-эмоциональный пакет мотивов. В некоторых обществах население в той или иной степени разделяет эти мотивы - например, многие римские граждане, многие современные немцы и японцы в периоды военных успехов, американцы в последнее время, хотя сейчас к этому пакету добавляется ностальгия по прошлому, более славному периоду. Но третий основной мотив - это внутреннее удовольствие от господства над другими, которое проявляется, прежде всего, в завоеваниях и набегах, особенно у великих завоевателей истории, но часто разделяется и их солдатами, которые издевались, грабили и насиловали вражеское население. Мы видели, как эти три мотива - жадность, статус, слава и господство - неоднократно переплетались в моих примерах, и их нелегко было распутать.

Экономические мотивы (жадность), очевидно, играли важную роль. Баланс между экономическими затратами и выгодами и потерями и вероятностью победы - основа реализма, и правители, а также авантюристы, такие как конкистадоры, пытались оценить эти шансы. Однако это связано с четырьмя отдельными показателями, и не существует способа систематически сопоставить между собой количество жизней, шансы на победу, экономическую прибыль или убытки и долгосрочные стратегические преимущества. Приходилось делать приблизительные оценки.

Стоимость жизни, возможно, была меньшим сдерживающим фактором для войны, поскольку большинство правителей не рисковали своей собственной жизнью. В истории они начинали в центре боевых формирований, хорошо защищенные, но все же подвергавшиеся некоторому личному риску, как обнаружили Красс, Гарольд Годвинсон и Ричард III. Более точная стрельба из лука заставила правителей и генералов вернуться к командованию с точки обзора в тылу, а затем огнестрельное оружие заставило их отойти еще дальше. К двадцатому веку они превратились в кабинетных убийц, посылая на далекую смерть более молодых людей. Мало какая кампания в какую-либо эпоху была отменена из-за того, что правители опасались больших потерь. Скорее наоборот: они усиливали призывы к "жертвам", которые сами не приносили. Три последних президента США, отдававших приказы о начале войны, фактически уклонялись от призыва в армию - Клинтон, Буш-младший и Трамп. В прошлом многие правители считали своих солдат "отбросами", выходцами из нецивилизованных низов. Их жизнь могла быть потрачена впустую. Современные солдаты также выражают страх перед тем, что их используют в качестве пушечного мяса. В Первую мировую войну мы видели, как французские войска требовали, чтобы их жертвы были "пропорциональны" шансам на успех, а в 2021 году афганские войска бежали, когда их чувство пропорциональности было разрушено внезапным уходом американцев. Таким образом, риск смерти - главная цена войны - обычно минимизируется правителями, что делает войну более рациональной для них, чем для солдат или гражданских лиц.

Однако финансовые затраты на войну часто сдерживали правителей. Война требует увеличения налогов или долгов, а также призыва в армию, что непопулярно и отнимает ресурсы у экономики. Многие правители не хотели сильно давить на крестьян, опасаясь восстания или ущерба для экономики, что привело бы к снижению налогов и уменьшению количества людей для будущей войны. Легкие цели и короткие войны не были разорительными, как и войны, управляемые правительством, с небольшим количеством жертв, но проигрышные или длительные войны могли угрожать падением правителей. Решение часто принималось в пользу мира. Однако некоторые проницательные милитаристские правители разрабатывали реформы, объединяющие военные и экономические отношения, чтобы обеспечить экономический рост, способный подпитывать войну, - например, легалистские реформы китайских Воюющих государств, кадастровые реформы XVI века в Японии, фискальные реформы XVII века в Англии и Голландии, военное кейнсианство XX века. Это были стратегии, делающие войну экономически привлекательной для правителей, обладающих дальновидностью и политическими навыками для проведения реформ. Тем не менее, если бы экономическая выгода была единственным мотивом правителей, войн было бы гораздо меньше.

Четыре вида наступательной войны