— Не трогай! — сказал Болат. — Сам возьму!.. Это мой… брат моего отца…

— Дядя, — подсказал Язеп.

— Дядя! — повторил Болат, с благодарностью взглянув на Язепа. — Дядя резал!..

Над островом и болотом уже светило солнце. Деревья стряхивали последние капли дождя. Ярко зеленели кусты вокруг обвалившейся землянки. Среди них чернел холмик только что выкопанной земли. Но вот над холмиком появилась Катя. Ее нельзя было узнать: брюки — в грязи, одна нога — в размокшей, потерявшей форму туфельке, другая — босая. Стянув плащ, она расстелила его на траве, набросала на него горку земли и оттащила подальше. Так она делала несколько раз, пока от холмика не осталось почти ничего. И снова Катя спрыгнула в ровик и продолжала пригоршнями выбрасывать землю.

— Мальчики! Мальчики! — приговаривала она. — Я здесь! Не бойтесь! Я найду вас!

Пальцы наткнулись на что-то твердое. Это был обломок доски. Катя вытащила его. Раскопки пошли быстрее. Теперь попадались пустоты, куски расщепленных бревен. Катя работала без перерыва, лишь изредка разрешая себе отдышаться. Она не помнила, сколько прошло времени. Неожиданно передняя стенка ровика обвалилась. Обнажились длинные бревна. Они лежали поперек. Чтобы вытащить их, надо было расширить ровик. Девочка ойкнула, опустилась на дно и устало привалилась к бревнам.

— Мальчики! — виновато сказала она. — Я посижу всего одну минутку!

Катя закрыла глаза, потом тряхнула головой и вдруг прижалась ухом к грязным бревнам. Ей почудились далекие подземные голоса.

— Мальчики! Милые!.. Я здесь! Я копаю! — закричала она пронзительно и радостно.

На мгновенье глухие голоса смолкли. Катя забарабанила кулачками по бревнам.

— Не бойтесь! Это не медведь! Это я — Катя!

И снова она услышала голоса, но не поняла ни слова. Ошалев от радости, мальчишки кричали наперебой. Они и сами не знали, какие выкрикивали слова.

С новой силой взялась Катя за работу. Арвид и Язеп попробовали изнутри разбирать завал, но им ничего не удалось сделать. Бревна и доски, засыпанные снаружи землей, прочно закрывали выход из землянки. Только с той, с Катиной, стороны можно было разобрать завал.

Для мальчишек потянулись часы радостного ожидания, а для Кати времени не существовало. Она работала. Она не заметила, как солнце высушило ее одежду, перевалило за полдень и стало склоняться к западу.

Когда Арвид пролез, наконец, через узкий лаз, прокопанный Катей под бревнами, уже вечерело. Он не стал выпрыгивать из ровика. Он всей грудью вдохнул свежий воздух и двумя руками пожал маленькую Катину руку.

— Ой! — вскрикнула девочка, почувствовав боль в припухших, исцарапанных пальцах.

Арвид схватил доску, обломок бревна, опустил их в лаз и крикнул:

— Принимай!

Туда же он засунул камень и еще один кусок доски.

— Катюша! Ты посиди! Отдохни! — ласково попросил он и пополз обратно в землянку.

Одну доску приладили к накату над Болатом, подперли ее бревном. Другую доску Арвид вставил в щель между бревен, которые зажали ногу Болата. Взял камень.

— Уходи! — приказал Арвид Язепу.

— Наблюдатель всегда остается на посту!

— Уйди, говорю!

Язеп уперся руками в доску, прижатую бревном к накату, и уходить не собирался.

Болат пошлепал его по ноге.

— Иди! Зачем оставаться?.. Хороших людей беречь надо!

— Я сейчас не человек, я сейчас — подпорка! — усмехнулся Язеп. — Бей, Арвид!

И Арвид ударил камнем по доске, вставленной между бревен. Послышался скрип, шорох. Посыпалась земля. Еще удар! Еще!..

Болат изо всех сил тянул попавшую в капкан ногу. Язеп уже не только руками, но и плечами, как атлант, поддерживал перекладину. Арвид торопливо бил по доске…

— Все! — радостно крикнул Болат, высвободив ногу…

* * *

Ночевали на острове. Все слишком измучились, чтобы идти через болото в сарай. Разожгли большой костер, сидели вокруг огня и молчали, потому что рядом спала Катя. Она даже не успела поесть, не дождалась, когда закипит в котелке вода. Заснула усталая и счастливая.

Болат чинил ее зонтик. Выпрямил ручку, расправил спицы. Попробовал, хорошо ли он раскрывается. Счистив с него прилипшие комочки глины, он встал, прихрамывая, подошел к Кате и пристроил раскрытый зонтик над ее головой.

Вернувшись к костру, он вынул нож и два корня, превращенные в головы коней, полюбовался ими. Найденный в землянке корень Болат спрятал в вещмешок, а свой протянул Язепу.

— Возьми!.. Помнить Болата будешь!.. Плохо станет — приезжай в Казахстан. Братом будешь!

Нож Болат подал Арвиду.

— Тебе — самое дорогое! Тебе и ножа не жалко!.. С вами — хоть в разведку!

Клад

Обе половинки дверей кинотеатра распахнулись, и первыми выскочили на улицу ребята. Оживленные и взволнованные, они говорили все разом, и ни один не слушал другого. Фильм «Король Шумавы» — о пограничниках. А пограничная жизнь — любимая тема мальчишек. Здесь есть чем восторгаться, есть о чем спорить. Даже Филя Киреев, вытирая разгоряченное лицо, сплошь покрытое глубокими выбоинками оспы, в упоении выкрикивал какие-то фразы, стараясь, чтобы его услышали. Но кто будет его слушать? Ему ли рассуждать о смелых людях! Молчал бы уж, тихоня!

Вот Яшка Чернов — другое дело!