Читаем О вас, ребята полностью

Женщина внимательно осмотрела девочек, улыбнулась им и, остановив лодку метрах в пятидесяти, пересела поближе к холсту и взялась за кисть. Ее движения были красивы. Сделав мазок-другой, она откидывала голову назад, отводила руку с кистью в сторону и подолгу вглядывалась в полотно.

Девочки не спускали с нее восторженных глаз.

А пляж и купальни постепенно наполнялись народом. Море оживилось. То здесь, то там над водой показывались плечи и головы купающихся. Мимо лодок стали проплывать люди. На девочек смотрели мало. Зато к лодке художницы сворачивал почти каждый пловец: не часто картины пишутся в море.

Рядом с лодкой девочек проплыл какой-то ватерполист. Он и здесь не расставался с мячом. Плывя кролем, он с профессиональной ловкостью подталкивал перед собой мяч. Поравнявшись с лодкой художницы, ватерполист ухватился рукой за борт. Женщина обернулась, что-то сказала. Мяч полетел в лодку. А мужчина подтянулся на руках и одним махом выпрыгнул из воды на корму.

Несколько минут ватерполист и художница сидели рядом и любовались картиной. Потом мужчина взялся за весла, и лодка стала удаляться.

— Помешал он ей! — недовольно сказала Инга.

— А может, это муж? — возразила Рая.

— Ну и что? Мужья только и делают, что мешают! Я, например, никогда замуж не выйду! Очень мне надо подчиняться кому-то!

— А ты в дочки-матери играла? — задала Рая каверзный вопрос, но Инга не успела ответить. Вода забурлила, и около лодки всплыла Вера. Ее подхватили под руки и вместе с сеткой перетащили через борт.

— Мало сегодня? Да? — участливо спросила Рая, определяя на глаз, сколько в сетке раковин.

Вера сдернула маску. Подруги разом ахнули. Лицо Веры поразило их.

— Девочки! — сказала она. — Шпион… А я — шляпа! Я его упустила… Не догадалась вовремя. Теперь он ушел… Уплыл… И мяч у него, а там — бомба!

— Мяч? — переспросила Инга.

— Волейбольный…

Рая нежно обхватила Веру за голову, прижала к себе и ласково, как больной, сказала:

— Успокойся, Верочка! Ты просто устала! А человека с мячом мы видели. Он, наверно, муж художницы. Во-о-он они плывут! Видишь, картина там белеет на носу?

— Художница? — переспросила Вера и долго смотрела вслед удаляющейся лодке.

* * *

Петр Захарович два раза звонил домой — спрашивал у жены, вернулась ли Вера.

— Как придет, обязательно пусть позвонит! — попросил он.

Его почему-то тревожил этот пустяк: он не поговорил вчера с Верой, не узнал, зачем она ходила в маленький домик, продолжительное время бывший под наблюдением.

Телефон долго молчал. Наконец он звякнул. Петр Захарович поспешно снял трубку, ожидая услышать Верин голос. Но звонила другая девочка.

— Петр Захарович! Это Рая… Я по поручению Веры. Она просила вам передать, что находится у дендрария. У нас тут подозрение маленькое есть. Может быть, вы приедете? Только потом не ругайте нас, если… по-пустому!

— Да! Сейчас! — ответил Петр Захарович, и ему вдруг стало не по себе.

Он созвонился по внутреннему телефону с майором Драгиным, вызвал трех сотрудников — и служебная машина помчалась к дендрарию.

Около кафе, в котором летом торговали мороженым, стояла Рая.

— Петр Захарович, они ушли! — сообщила она. — Было их двое — мужчина и женщина. Мужчина приплыл в акваланге, а женщина — художница. Она поджидала его в лодке. Вера ее узнала! Она вам адрес ее записала. Вот он!

Петр Захарович взглянул на мятую бумажку — это был давно знакомый ему адрес.

— Они пошли по той улице, — продолжала рассказывать Рая. — Вера — за ними. Инга побежала позвонить вам еще раз. А я ждала, когда вы приедете.

* * *

Мужчина и женщина, как старые и добрые знакомые, спокойно шли по улице. Мужчина нес подрамник с незаконченной картиной, а женщина беззаботно помахивала мячом, из которого воздух был уже выпущен.

Судя по оживленному, счастливому лицу женщины, мужчина говорил ей что-то очень приятное. Но это была маскировка, рассчитанная на прохожих.

— Прошу вас помнить, что провал Найфа не снят с вашей совести! — говорил мужчина. — Если со мной случится что-нибудь подобное, вас вычеркнут из списка. А что происходит с теми, кого Бэн вычеркивает из списка, вы знаете.

— Беспокоиться вам нечего! — ответила женщина.

— Надеюсь! — сказал мужчина. — После того провала прошло три года. Молодчина Найф — чисто вышел из игры! Думаю, вы сумели оценить его самоубийство и правильно использовали время. Три года мы вас не беспокоили. Вам повезло! В вашей стране такой длительный отпуск — фантазия!

Они помолчали. Мужчина галантно помог женщине сойти с тротуара на перекрестке и с той же изысканной вежливостью поддержал ее за локоть, когда она ступила на тротуар на другой стороне улицы.

— Значит, никаких опасений? — спросил он. — Не было никаких подозрительных вопросов, никаких странных визитов?

— Если быть придирчивой, то… — женщина запнулась. — Но это, право же, смешно! На днях приходила девочка. Вернее, вчера… Она, видите ли, из так называемого пионерского патруля. Заметила, что Николашка торгует раковинами, и решила поговорить с его мамой. Детские глупости! Они не опасны, но с Николашкой придется быть поосторожнее.

Мужчина до боли сжал руку женщине.