Эгалитаристы в Соединенных Штатах могут возразить, что малочисленность и непрочность коммун вызвана тем, что общество, остающееся по преимуществу «капиталистическим», клеймит позором такие коммуны и в результате они подвергаются дискриминации. Может быть, это и правда в отношении Соединенных Штатов, но, как указал гарвардский социолог Роберт Нозик, есть в мире одна страна, к которой это не относится и где, наоборот, коммуны пользуются глубоким уважением и заслуженной славой. Страна эта — Израиль. Кибуцы сыграли немаловажную роль во времена первых еврейских поселений в Палестине; они продолжают занимать видное место и в государстве Израиль. Непропорционально большая часть государственных деятелей Израиля — бывшие кибуцники. Факт членства в кибуце не только не подвергается осуждению, но наделяет человека почетным социальным статусом и вызывает лишь одобрение. Каждый гражданин свободен вступить в кибуц или покинуть его, и кибуцы были и остаются жизнеспособными общественными структурами. Однако никогда в прошлом (и тем более в наши дни) в кибуцы добровольно не вступало более 5 % еврейского населения Израиля. Это значение можно рассматривать как верхнюю оценку доли всего населения, которая была бы склонна добровольно предпочесть систему, обеспечивающую соблюдение принципа равенства результатов, системе неравенства, разнообразия и открытых возможностей.

Отношение широких слоев населения к прогрессивному подоходному налогу не является столь однозначным. Недавно были сделаны попытки ввести прогрессивный подоходный налог (помимо федерального) в тех штатах, где прежде его не было, и увеличить степень налоговой прогрессии (то есть повысить налог на более высокие доходы). В проведенных по этому поводу референдумах население, как правило, отвергло подобные предложения. В то же время федеральный подоходный налог характеризуется высокой степенью прогрессии (по крайней мере, на бумаге), хотя в нем содержится большое число положений (т. н. «юридических лазеек»), которые на практике позволяют лицам с наиболее высокими доходами платить вовсе не столь уж высокие налоги. Исходя из этих фактов, можно было бы думать, что широкие слои населения относятся по меньшей мере терпимо к системе уравнительного налогообложения, применяющейся в умеренных масштабах.

Тем не менее мы возьмем на себя смелость утверждать, что популярность игорных домов в Рино, Лас-Вегасе, а с недавнего времени и в Атлантик-Сити является не менее верным барометром того, что предпочитает публика, чем существующая система федерального подоходного налогообложения, передовые статьи в «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост» или страницы «Нью-Йорк Ривью оф Букс».

Последствия эгалитарной политики

Определяя свою собственную политику, мы имеем возможность учиться на опыте тех западных стран, с которыми нас связывает общее интеллектуальное и культурное наследие и от которых мы переняли многое в нашей системе ценностей. Пожалуй, наиболее поучительным примером является Великобритания, которая в девятнадцатом столетии была инициатором и образцом практического применения принципа равенства возможностей, а в двадцатом веке взяла курс на насаждение равенства результатов.

Начиная с конца Второй мировой войны доминирующим фактором британской внутренней политики стало стремление ко все большему и большему равенству результатов. Правительство принимало новые и новые меры, направленные на то, чтобы отнять «излишки» у богатых и отдать их бедным. Подоходные налоги были повышены до такой степени, что для группы лиц с наиболее высокими доходами налог на доход с недвижимого имущества составил 98 %, а налог на «доход от производственной деятельности» (или «трудовой доход») — 83 %. Налоги на наследство были еще выше. Значительно расширилась система предоставления государством жилья, медицинского обслуживания и других услуг по социальному обеспечению, а также выплаты пособий по безработице и пенсий по старости. К сожалению, результаты оказались весьма отличными от того, чего предполагали добиться люди, чье чувство справедливости было с полным на то основанием оскорблено классовой структурой, господствовавшей в Англии на протяжении веков. В стране произошло колоссальное перераспределение богатств, однако конечным результатом этого процесса стало вовсе не «справедливое распределение», а нечто совершенно иное.