Читаем О свободе полностью

«Внешние эффекты» вполне могут заранее учитываться даже в рамках сугубо добровольных сделок, причем в гораздо большей степени, чем это может показаться на первый взгляд. Приведем простой пример с чаевыми в ресторане. Давая чаевые, вы тем самым обеспечиваете лучшее обслуживание людям, которых вы не знаете и, возможно, никогда не встречали. В свою очередь, вас лучше обслуживают благодаря аналогичным действиям неизвестных вам «третьих сторон». И все же иногда «внешние эффекты» действий частных лиц могут оказаться настолько серьезными, что без вмешательства правительства уже нельзя будет обойтись. Урок, который следует извлечь из фактов злоупотребления сформулированной А. Смитом третьей обязанностью правительства перед обществом, заключается не в том, что вмешательство государства в деятельность свободного рынка никогда не оправдано, но в том, что так называемое «бремя доказывания» полезности такого вмешательства должно лежать на тех, кто его предлагает. Мы должны ввести в практику систематическое проведение анализа результатов и затрат для любого предлагаемого в области экономики правительственного мероприятия и каждый раз требовать, чтобы в общем балансе первые явно перевешивали вторые. Только после этого данное мероприятие может быть одобрено. Такая последовательность действий желательна не только потому, что очень трудно оценить скрытые издержки, которые повлечет за собой вмешательство правительства, но также в связи с еще одним обстоятельством. Именно опыт показывает, что если уж правительство начинает осуществлять какую-либо программу, то остановить ее проведение в жизнь становится позже практически невозможно. Даже если результаты не оправдали ожиданий, вряд ли провалившаяся программа будет свернута или вообще отменена. Гораздо более вероятно, что это приведет к ее расширению и выделению дополнительных ассигнований.

Четвертая обязанность правительства, которую Адам Смит не сформулировал в явном виде, представляет собой обязанность защищать интересы тех членов общества, которые не в состоянии сами отвечать за свои действия. Эта обязанность, как и предыдущая, предоставляет поле для самых широких злоупотреблений, однако обойтись без нее нельзя. Было бы неразумно провозглашать свободу в качестве идеала для всех, в том числе и для «безответственных» лиц: мы не верим в свободу для детей и душевнобольных. Мы должны каким-то образом провести черту между теми, кто отвечает за свои поступки, и всеми остальными, хотя такое деление и вносит весьма серьезный элемент произвола в наше понимание свободы как конечной цели для всего общества в целом. Мы не можем категорически отвергнуть политику патернализма^{7} (то есть опеки государства со всеми вытекающими отсюда последствиями) в отношении тех, кого мы считаем неспособными отвечать за свои действия.

Ответственность за детей мы возлагаем в первую очередь на родителей. Семья, а не индивидуум всегда являлась и является тем краеугольным камнем, на котором зиждется наше общество, хотя в последние годы ее влияние явно и неуклонно продолжало ослабевать — что является одним из самых неблагоприятных последствий правительственного патернализма. Тем не менее возложение ответственности за детей на их родителей вытекает скорее из практической целесообразности, нежели принципиальных соображений. У нас есть все основания полагать, что родители более, чем кто-либо другой, заинтересованы в счастливом будущем своих детей и сделают все возможное, чтобы обеспечить их нужды и проследить, чтобы из них выросли полноправные члены общества. Тем не менее мы не считаем, что родителям дано право делать со своими детьми все, что им заблагорассудится: бить их, убивать или продавать в рабство. Ребенок — это полноправная личность в зачаточном состоянии. У детей есть свои собственные неотъемлемые права, и они не могут быть лишь игрушками в руках своих родителей.