Читаем О себе… полностью

Осиаты, или просто осы,Хотя и не платили взносы,По воскресеньям собирались,Смеялись, пили и питались.

О ты! Безглазая Фортуна!Зачем ты есть в стране подлунной!Но слава уж твоя померкла,Тебя наука опровергла.Как древний змей среди цветовПодарок твой Осе готов.

Во избежание сомненийИ прочих всех недоумений,Не разглашались те собранья,Поскольку общего признаньяОса в ВООПе не добиласьИ осторожно затаилась.

Раз в снежный зимний вечерокОсиный собрался кружок.Была средь нас одна Иуда,Она молчала, и посудуНам в мрачном настроеньи мылаИ злую мысль в душе таила.

Ей нашептал на ухо бесПойти в тот вечер к П.П.С.Она пошла и все сообщила,Осу помоями облила,И ад ее речам внималИ с Сатаною ликовал.

И стали бедные осистыВоры, бандиты, нигилисты,Стиляги, подрывная бандаИ темных личностей команда.

* * *

В момент, когда доклад начался,Один субъект туда примчался,Его я называть не буду,Так же как нашего Иуду.

Но это благо лишь начало,Оса совсем по швам трещала,Но нам ли, братцы, унывать,Нам на несчастья наплевать.

Он заревел, сверкнув глазамиДвумя горящими углями.Скажите, сколько вас в Осе,Об ней давно уж знают все.Рекла мой грянул слет трескучий.Скворешни, старых чучел кучи,Плакаты: охраняйте птиц,Рисунки дятлов и синиц.

Поднялся занавес с дровами,Предстал президиум пред нами,А сзади тряпки вниз свисали,Зеленый лес изображали.

Доклад Гладкова. Та же тема.Скрипела нервная система,Когда кормили снова насХалтурой старой в сотый раз.

* * *

Вот слет окончен.Бражка[15] ОсПолзет со смехом на мороз.И вдруг Иуда подбегаетИ всех осистов приглашаетК себе на вечер (смех и стыд!Но разум глупости простит).

Она нас долго приглашала,Чем только можно обольщала,И мы придти решили к ней.Итак, друзья, прошло пять дней.

Едва вошли, едва разделись,Тотчас пластинки завертелись,И чтобы время скоротать,Решили осы поиграть.

Мы танцевали, песни пели,Пластинки старые хрипелиРомансы тощие.Но вот Настал питания черед.



О Эпикур! Что нам подали!Клянусь юпитером, не ждалиТаких мы прелестей никак,Давно не кушали мы так.



Лишь только ночь Москву накрыла,Москва окошки засветила,В проулках фонари зажглись,А мы к Иуде собрались.



Но что б вы думали, ребята?Бананы? Дыни? Поросята?Или соловьи язычки?Нет. Но такие пирожки,Что я их столько сразу съел,Что моментально заболел.



А по Осе указ был дан,И был суда составлен план,И мы решили закусить,А после суд учередить.




Иуда обо всем узнала,Бежать решивши, тихо встала,Но мы, увидев эти штуки,Схватили все ее за руки:Постой, милейшая Иуда!Живой ты не уйдешь отсюда.



Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары