Все осталось по-прежнему. С годами и оттого, что часто видишь эти звезды и камни, отношение к ним не меняется. И если меняется, то так же, как к матери: чем больше лет за спиной, тем дороже ее седина.

Я видел много площадей на земле. Красная площадь в Москве имеет неповторимую красоту, строгость, своеобразие. Допускаю: так же может сказать житель Рима, Пекина и Праги – сыновнее чувство в сторону не откинешь. Но, даже строго приглушив его, стоишь на своем: неповторимая на Земле площадь!

А что касается сыновнего чувства, то оно питается не только красотою в сказку сплетенных камней собора, гордостью башенных шпилей и строгостью Мавзолея, ритмом кирпичных зубцов на стене и красным светом башенных звезд. На площади живет Время!

Заметить, как течет время, нельзя даже тут, на площади, под большим кругом золоченых часов. Человеческий глаз не может уловить движения стрелок, не может заметить, как растут ели у кремлевской стены, как под ботинками идущих стираются камни. Но мы чувствуем глубину времени. Мы говорим: «древние камни». Любопытно, что слово «древний» не очень подходит к дикому камню в горах, хотя природа творила его в одно время с камнем, положенным в кремлевскую башню. Древность камня определяется тем, что он видел. Сосредоточьтесь на площади. Вспомните хотя бы самые яркие даты российской истории, обведите взглядом строения – и вы почувствуете: камни все помнят!

Кажется, она вечно стоит, эта площадь. Но все имело начало. Недавно вели раскопки в Кремле. Обнаружились старые кладки, еще глубже копнули – остатки деревянной башни, еще глубже – следы хижины древнего сапожника. А еще ниже в земле нашли только еловые и сосновые шишки – лес шумел на том месте, где лежит мощеная площадь и стоит Кремль. Почти тысячу лет человеческих страстей, бунтов, праздников, пожаров и подвигов помнит площадь. Это много – тысяча лет, ведь даже последние пятьдесят оставили столько следов на площади! На башнях вместо орлов появились звезды. Священной для каждого стала на площади усыпальница Великого человека. Через площадь мимо Мавзолея (намеренно через площадь!) прошли в сорок первом защитники Москвы. С площади – прямо в окопы! Мы помним этот день со снежной поземкой, когда утешеньем была только надежда: будет и у нас праздник. И Красная площадь дождалась праздника. Солдаты вернулись и на камни бросили вражеские знамена…

Все это обязательно вспоминаешь, когда проходишь под золоченым кругом спасских часов. Все это дает право назвать седыми белые камни кремлевских башен. Хранительница минувшего, площадь намечает нам и глубину завтрашних дней. Дорогое слово на Мавзолее и свет кремлевской звезды над площадью – это символы наших путей вперед.

…Вот она, наша Главная Площадь. Она в самом центре Москвы. От этого места веками рос и ширился город. Город растет и будет расти. В нем появляются новые контуры, растет высота зданий, рождаются новые приметные точки и площади. Но главным местом столицы всегда останутся Кремль и древняя площадь возле Кремля.

Самое дорогое место нашей земли. Сюда со всех сторон сходятся наши дороги. Отсюда начинается наша земля.

<p>Я помню…</p><p>(из книги «Лицо человека»)</p>

Обычный коробок спичек. Я нашел его неожиданно, отодвинув ящик стола. Стол этот в отцовском доме забыли. Когда переехали жить на станцию из села, старый стол поставили в угол чулана. Там он, покрытый тряпьем, связками старых журналов и всякой всячиной, отслужившей свой век, простоял много лет. Копаясь в тронутом червоточиной выдвижном ящике, я обнаружил жестянку похожих на гвоздики патефонных иголок, обнаружил значок с надписью «Ворошиловский стрелок», футляр отцовских карманных часов. В столе лежали пакет порошков «от желудка», картонный елочный заяц, изношенный рубль довоенного образца, самодельное шило, моточек пропитанной варом дратвы… И этот коробок спичек.

Обычный коробок. Обычный, да не совсем! На желтой морщинистой этикетке, в том месте, где бывает рисунок, наискосок стояли три строчки, очень знакомые строчки:

Враг будет разбит!

Победа будет за нами!

Спички 41-го года! Я достал одну из коробки. Зажжется? Зажглась!

И вот уже все в доме – отец, мать, сестра – разглядывают находку. Всем интересно. Но только мама может припомнить… Я гляжу на нее: неужели не вспомнит? Вспомнила!

– Это ж с той осени…

Не ждите рассказа о пущенном под откос поезде, партизанском костре или даже о перекуре во фронтовом блиндаже. Спичками из коробки не поджигали бикфордов шнур, и вообще ничего из ряда вон выходящего не стоит за находкой в столе.