Читаем О, Путник! полностью

Поминки прошли тихо и печально, как и полагается быть такому мероприятию. Долго они не продлились, так как погода вдруг резко изменилась и переменилась к худшему. Серая пелена облаков снова подёрнула до этого синее и безмятежное небо, неторопливо, но решительно, заполнила всё вокруг. Вечный скиталец-ветер принёс их с запада на своих невидимых, но могучих плечах. Он с каждым мгновением всё более крепчал, усиливался. Стало неуютно, сыро, тревожно и зябко.

Что же, западный, а значит, попутный ветер, — это то, что надо! Мой флот, до этого находящийся в ленивой и сонной неге дрейфа, ожил. Началось милое и сладкое сердцу и душе любого моряка самое разнообразное движение, звуки которого поглотили и свист крепчающего ветра, и усиливающийся шум волн. Раздались громкие команды, затопотали по палубам матросские башмаки, всё пространство вокруг заполнилось и переполнилось криками, руганью, разными стуками, хлопаньем люков и дверей, шорохом и шелестом поднимающихся и расправляющихся парусов. Заскрипели мачты, тяжело задвигались и зашуршали вёсла, вбираемые вовнутрь галер, и поглощаемые их тёмным и жадным нутром. Хаотично заполоскались и захлопали, а потом наполнились ветром и мощно вздулись паруса. Корабли взбодрились, пришли в движение, стали маневрировать, лавировать между собой, восстанавливать слегка нарушенный боевой порядок.

Я с отрядом Гвардии и ближайшими приближёнными обосновался на спасшей меня галере. Вернее, не на спасшей, а на подобравшей. Нет, не так! Судно меня не подобрало, а с глубокой благодарностью за оказанную честь приняло Моё Императорское Величество на свой борт! Вот так точнее и вернее!

Корабль, захваченный ранее у поверженных пиратов, являл собой большое, солидное, крепкое и надёжное сооружение. Он был сделан из какого-то прочного тёмного дерева, очевидно, из дуба, имел две высокие парусные мачты, две палубы, толстые борта, окованные ниже и чуть выше ватерлинии каким-то тёмно-жёлтым металлом. На три-четыре шага впереди судна торчал металлический клык-таран. Над ним, на носу, как и положено, распласталась и застыла в полёте какая-то неведомая мне металлическая дама в развевающихся одеждах и с голой грудью. Её безжизненный и пустой, но почему-то магически притягивающий к себе взгляд, был направлен куда-то вдаль, видимо туда, где нас ожидал пока невидимый и неведомый враг.

На борту галеры располагались четыре катапульты, — по две на носу и на корме, а также четыре установки, похожие на гигантские арбалеты. Как же они называются!? Кажется, баллисты? Или я что-то путаю? Именно из таких были посланы стрелы в нашу яхту во время её недавнего плавания к Первому Острову. Теперь наш маршрут повторялся с точностью до наоборот.

Наша славная яхта, повреждённая, но не побеждённая Головощупом, покорно следовала за галерой на некотором расстоянии, прикреплённая к ней прочным канатом. Рулевое управление яхты было спешно восстановлено, но мачты по-прежнему отсутствовали. Выглядела посудина не ахти как, была основательно потрёпана в результате нападения морского чудища, но на плаву держалась довольно уверенно. Вот что значит надёжный материал, умный проектировщик и грамотные строители! На яхте остались только три дежурных матроса, которые приводили судно в порядок, следили за его состоянием, ну и, конечно, поочерёдно стояли за рулём.

Капитан нашего корабля предложил бросить яхту в открытом море на произвол судьбы, то есть, на растерзание стихии. Какой от неё толк!? Замедляет скорость галеры, как боевая единица, почти ничего не стоит. Или, в крайнем случае, следует посадить в неё гребцов, которые, не торопясь, вернулись бы на ней на Первый Остров! Но этим планам решительно воспротивилась ГРАФИНЯ.