Читаем О, Путник! полностью

— Ну вот, например… Тот же, уже набивший мне оскомину, Сократ. Я знаю в общих чертах, кто он такой, где и когда жил, что писал и о чём говорил, но не более того! Вот он, — Сократ. Сидит в своей Греции на берегу Эгейского моря, о чём-то думает. Козы на скалах пасутся, пастух играет на какой-то дудке, мимо проходит воин с круглым щитом. Вот, собственно, и всё. А где конкретно находится эта Греция, что там за морем, чёрт его знает. Я имею отрывочные представления об истории Греции. Но что с ней происходит сейчас? Вижу и понимаю частное, но нет привязки к общему, нет единой и стройной картины. Так, одни разрознённые фрагменты. С каждым днём их становится всё больше и больше, но в нечто целое и завершённое они пока объединяться не желают, как я не стараюсь.

— А Третий Остров? — с надеждой спросила ГРАФИНЯ.

— Что Третий Остров?

— Какой он, как там живут люди, и так далее?

— Ну, здесь полный и безнадёжный мрак. Абсолютно ничего не помню, — горько вздохнул я и огорчённо поморщился.

— А как же тот твой рассказ: про вероломное нападение, про удар по голове, про плавание в Океане? — удивилась девушка.

— Чистейшая выдумка, фантазия, бред, блеф! Увы…

— Фантазия, блеф?! Боже мой, так, может быть, ты и не Король вовсе? — ужаснулась ГРАФИНЯ.

— Была у меня такая кощунственная мыслишка. Я с нею даже поделился как-то с БАРОНОМ, — усмехнулся я. — Он сразу же её очень просто опроверг и развеял все мои сомнения.

— И каковы были его аргументы?

— Аргумент… Всего-навсего один аргумент, но весьма и весьма весомый в любых смыслах этого слова. Он перед тобою, — я устало кивнул в сторону ЗВЕРЯ.

Собака встала, не торопясь, потянулась, зевнула, тяжело прошлась по залу, подошла к окну, задумчиво посмотрела в пред сумеречное высокое небо. Оно было чистым, как только что выстиранная простыня. ГРАФИНЯ, как загипнотизированная, смотрела на Пса, словно пыталась отыскать и разгадать в нём какую-то очень важную, вселенскую тайну. Собственно, так оно и было. Тайна стояла перед нами. ЗВЕРЬ являлся одним из трёх имеющихся у меня ключей к заветному, загадочному и вожделённому СУНДУКУ, который был наполнен всевозможными знаниями, но хранился неизвестно где и у кого. Как всегда, — это проклятое «НО!». Две буквы, дарующие разочарование. Обязательно возникает это чёртово «НО!».

— Да, АНТР имеет место быть, он вполне реален и служит тебе, — задумчиво сказала ГРАФИНЯ. — Это совершенно очевидный факт. От него никуда не денешься. Любой спор по этому поводу не имеет абсолютно никакого смысла.

— Вот то-то же и оно!

Мы помолчали… За окном сумерки стремительно перерастали в ночь. Зазвенели цикады, гортанно, протяжно и на все лады заквакали лягушки, заухала в полях какая-то ночная птица. Потянуло лёгкой, но довольно ощутимой прохладой и сыростью, чуть пахнущей тиной.

— А чем закончилась эта история с ёжиком в тумане? — неожиданно спросила ГРАФИНЯ.

— Я, честно говоря, не совсем помню её. Ну, ходил-ходил, бродил-бродил удивлённый и очарованный ёжик в этом самом тумане, познавал мир в его изменённом обличье, с кем-то встречался, вёл беседы. А в конце вдруг задал странный, но закономерный вопрос: «А как же там лошадь?». Кажется, так… — тяжело вздохнул я.

— Интересная история, но несколько наивная и глупая…

— Я так не думаю…

Мы снова помолчали. В дверь постучали. После моего разрешения войти в зале появились несколько Гвардейцев. Они быстро зажгли свечи в канделябрах на стенах и на столе, стараясь громко не греметь доспехами и оружием, молча удалились.

— Кто же всё-таки ты такой, чёрт тебя подери! — вдруг громко и раздражённо произнесла ГРАФИНЯ, а потом неожиданно горько всхлипнула. — Мне надоела неопределённость! Я ненавижу, когда что-либо не знаю или не понимаю! Надоело всё и все! Не могу больше так!

— Разрешите представиться, — встал и слегка поклонился я. — Его Величество, Император Трёх Островов, Король Третьего Острова, победитель пиратов, гроза врагов, отец народа!

— Да, уж! — раздражённо фыркнула девушка.

Я подошёл к ГРАФИНЕ, положил руки ей на плечи, слегка сжал их.

— Дорогая, успокойся! В последнее время я наблюдаю у тебя явно упадочнические настроения. Мне самому приходится не сладко, от этого чёртового незнания подчас так на душе тошно! Давай договоримся, впредь никаких истерик! Самый главный психопат в Империи — это я! Я не намерен отдавать это звание кому-либо! Хватит недовольства и брюзжания! Ей, видите ли, надоело всё и все! Она, бедная, больше не может! От жира бесишься, избалованная сучка?! — вдруг внезапно, как со мною это бывает, возбудился и рассердился я.

ГРАФИНЯ вздрогнула, напряглась. Я нервно заходил по залу. Подошёл к столу, осушил бокал с прохладной водой. Пёс насторожился и внимательно наблюдал за мною и девушкой.