— Да, ноги у нашей незнакомки превосходны, но это касается только их нижней части. А вот бёдра у неё явно полноваты и, скорее всего, не обделены целлюлитом. И это при том, что попа несколько худовата и чуть-чуть обвисшая. Грудь великолепна, не спорю, но слегка узковатые плечи и отнюдь не тонкая талия портят всю картину. А кроме этого я наблюдаю великолепные и густые волосы, но, увы, короткую шею под ними. Возможно, волосы скрывают ещё и оттопыренные уши.

— Ну, ты даёшь! — удивился и восхитился БОГ.

— Вот тебе и субъективная, и объективная точки зрения!

— Ладно, оставим данную тему. Ну, давай же ещё по пивку! Воблу бери, смакуй её, смакуй, заразу! Ах, как хорошо! — БОГ с наслаждением втянул в себя дым кабака, закрыл глаза и, очевидно, погрузился в некий транс, подвластный и понятный только ему одному.

— Как считаешь, у меня есть талант? — нерешительно спросил я, слегка тряхнув его за плечо.

— Ещё какой! Ты просто его пока не осознал. Вернее, он ещё не заполнил тебя в достаточной степени. Портал в Едином Поле открыт только на четверть. Эта твоя первая вещь, — только разминка перед настоящей серьёзной книгой. У тебя всё впереди. Тренируйся, извращайся, фантазируй, сомневайся, думай, мечись. А мне, к сожалению, пора. Столько дел, ты не представляешь! Свидимся ещё как-нибудь! — БОГ опрокинул внутрь себя очередную рюмку водки, закусил её, постанывая, малосольным огурчиком, почмокал губами, потом допил пиво, с наслаждением пососал плавник воблы, затем с сожалением и с некоторым сомнением посмотрел на великолепную грудь дамы за соседним столиком, вздохнул и нехотя встал.

— В конце этого великолепного вечера открою тебе один страшный секрет!

— Какой!? — я вскочил и затаил дыхание.

— Мир не возник из какой-то дурацкой гипотетической точки. Не верь бреду, якобы, учёных мужей! Они все идиоты! Вначале было всё-таки СЛОВО! — ОН улыбнулся, хлопнул меня по плечу и растаял в воздухе.

Я некоторое время постоял с открытым ртом среди сизого дыма и гула голосов, а потом упал на стул, налил себе полную рюмку водки, жадно её выпил и задумался. «Вначале было всё-таки СЛОВО!». Это надо же!

Да, однако, какая интересная жизнь у этого вечного, великого и бесконечного… А возможно, что он только иногда делает вид, что она интересна. Чёрт его знает…

КНИГА ВТОРАЯ. «ТЕРНИИ»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «ТЁМНОЕ ОЗЕРО»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Весь мир был серым, мрачным и неуютным. Небо, вода, земля и горы, закутанные в холодную мутную дымку, беспощадно нивелировались ею и безнадёжно теряли свою первозданную сущность и индивидуальность.

Раннее осеннее утро подобно стареющей женщине без макияжа: кожа на лице ночью несколько отдохнула от перипетий вчерашнего напряжённого рабочего дня, или просто — дня, или бурного или спокойного, но всё равно скучного и бессмысленного, вечера. Она разгладилась, но не совсем и не до конца, как это бывает в молодости. О, как надоело искусственно скрывать мешки под глазами, лёгкие морщинки и глубокие складки на лице и шее! Как вообще всё надоело! Но надо сохранять форму тела и души, любыми способами, из последних сил, изо дня в день! Надо, надо, надо…

Косметика творит чудеса. Вот только что в зеркале отражалось нечто серое, рыхлое, отёчное, пигментированное, помятое, а прошло всего два-три десятка минут, и это нечто превратилось вдруг во что-то довольно приятное, гладкое, симпатичное и вполне удобоваримое для самого взыскательного взгляда.

К чему я это? Ах, да! Так и ненастное осеннее утро… Вот только что оно было одним, — совершенно нерадостным, неуютным, расплывчатым, сырым и мутно-туманным, скованным холодом ночи, а потом, через каких-то пару часов вдруг становится другим. Ветер, словно волшебной кисточкой, решительно разгоняет и истончает плотные серые облака, размазывая их по непонятно откуда взявшемуся синему и свежему небу. Солнечные лучи-тампоны, припорошенные тёплой золотистой пудрой, даруемые светилом, всё выше поднимающимся над миром, впитывают в себя маслянисто-влажный и мутный туман. Всё вокруг постепенно окрашивается в радующие глаза цвета: голубой, зелёный, жёлтый, красный, синий, оранжевый, фиолетовый, рождающие массу самых разнообразных и неожиданных оттенков.