Читаем О Милтоне Эриксоне полностью

Созданное Эриксоном может быть проиллюстрировано с по­мощью коммуникативной теории. Грегори Бейтсон однажды предложил рассматривать каждое действие или высказывание человека одновременно и как сообщение, и как команду. Чело­век, который говорит: “Я чувствую себя несчастным” — посы­лает сообщение о своем состоянии. Одновременно он команду­ет, или направляет, или воздействует на того, с кем он в этот момент говорит, — воздействует, по меньшей мере, указанием: “Обращайся со мной как с человеком, который чувствует себя несчастным”. Традиционная психология и психиатрия рассмат­ривала в качестве объекта изучения изолированного человека, и в его высказываниях отмечалось лишь сообщение. Когда человек говорил: “Я боюсь” — это утверждение воспринималось только как сообщение о его состоянии. Теоретическая задача заключа­лась в объяснении его состояния. Другой пример: если человек во время разговора прикрывает рот рукой, его жест будет, ско­рее всего, истолкован как проявление бессознательного желания не говорить. Слова или действия человека считались сообщени­ями, объясняющими его внутренние эмоции и процессы вос­приятия.

Эриксон делал акцент одновременно и на сообщении, и на команде. Он считает, что любое высказывание адресуется дру­гому человеку, поэтому в описание необходимо включать их обоих. Когда гипнотизируемый говорит, что рука стала легкой, он не просто сообщает о своих ощущениях — с точки зрения Эриксона, он одновременно делает гипнотизеру заявление либо о сотрудничестве, либо о сопротивлении. Возбужденный паци­ент, заявляющий, что не может усидеть на месте от волнения, не просто сообщает о своем состоянии. Он одновременно ко­мандует терапевту или заставляет того вести себя с ним соответ­ствующим образом. Такое понимание человеческого поведения делает невозможным адекватное описание эриксоновской тера­пии в рамках психоанализа или теории оперантного обусловли­вания, потому что их поле зрения ограничено человеком, изо­лированным от окружающего мира.

В теории обусловливания есть идеи, которые, если несколь­ко расширить угол зрения, подходят для описания терапевти­ческого подхода Эриксона. По Эриксону, стимулы никогда не бывают единичными: не существует единичного стимула и еди­ничной реакции или единичного подкрепления. Всегда есть множественные реакции и множественные подкрепления, воз­никающие одновременно и часто противоречащие друг другу. Эриксон объясняет, что человек может так сказать “нет”, что оно будет значить “да, нет, возмоо или интересно, что ты имеешь в виду”. Каждое сообщение всегда рассматривается с многих сторон. В русле тех же идей Эриксон склонен в терми­нах обусловливания рассматривать не индивида, а ситуацию. Если он добился того, что жена начинает по-другому вести себя с мужем, муж, в свою очередь, будет вести себя с ней по-дру­гому, а значит возникнет и будет развиваться новая система вза­имодействий. Это обусловливание, создаваемое новыми под­креплениями, но, чтобы поместить то, что он делает, в тради­ционные рамки, необходимо расширить значение этих терминов так, чтобы они охватывали и множественные уровни, и соци­альные связи.

Читая Эриксона, понимаешь, что слова, имеющие традици­онное значение в рамках психологии индивида, имеют у него иное значение. Например, слово “симптом” традиционно зна­чит “отражение бессознательного конфликта, проявление в по­ведении чего-то, что своими корнями лежит во внутренней пси­хической жизни”. Эриксон в своих последних работах называет симптомом способ поведения, который несет функцию соци­альной адаптации и сам по себе является тяжестью для пациен­та. Симптом имеет социальную функцию, и цель лечения — из­менение поведения-симптома, а не того, что предположительно стоит “за” ним. Если у симптома и есть “корни”, то они лежат в социальных связях человека.

Другой термин, переопределенный Эриксоном, — гипноз. Традиционно гипнозом называлось состояние человека. Внима­ние сосредоточивалось на внушаемости гипнотизируемого, глу­бине его транса и т. д. Эриксон включил в описание и гипно­тизируемого, и гипнотизера. Когда он говорит о “гипнозе”, он имеет в виду не только процессы, происходящие внутри гипно­тизируемого, но и взаимодействие между обоими участниками действия. Соответственно, акцент делается на гипнотизере, до­бивающемся сотрудничества с гипнотизируемым, работающем с сопротивлением гипнотизируемого, получающем информацию о том, что происходит, и т.д. Из-за столь широкого определения гипноза порой бывает трудно понять, загипнотизировал Эрик­сон пациента или нет. Он использует тип взаимодействия, на­зывая его гипнотическим, хотя формально, в традиционном смысле этого термина, индуцирования гипноза не было. То, что он ввел в определение гипноза двух людей, требует для это­го древнего феномена новой формулировки.