Читаем О Китае полностью

Дэн Сяопин впервые поднял вопрос оказания помощи камбоджийскому партизанскому движению сопротивления против вьетнамских захватчиков во время приватной беседы с Картером о вьетнамском вторжении. В официальной записи беседы говорится: «Президент спросил, согласны ли тайцы и готовы ли они передать это камбоджийцам. Дэн ответил „да“ и сказал, что имел в виду легкое вооружение. Тайцы направляют старшего офицера на тайско-камбоджийскую границу, чтобы поддерживать более безопасную связь»[569]. Фактическое сотрудничество между Вашингтоном и Пекином в деле оказания помощи Камбодже через Таиланд имело практическим эффектом непрямую поддержку остатков красных кхмеров. Американские официальные лица осторожно подчеркивали Пекину, что Соединенные Штаты «не могут поддерживать Пол Пота», и приветствовали заверения Китая в том, что Пол Пот не осуществляет больше контроль над красными кхмерами. Такое облегчение для совести не меняло реальности: Вашингтон предоставлял материальную и дипломатическую поддержку «камбоджийскому сопротивлению» таким образом, что администрации было известно — это пойдет на пользу красным кхмерам. Администрация Рональда Рейгана, пришедшая на смену администрации Картера, следовала такой же стратегии. Американские руководители, несомненно, рассчитывали, что, если камбоджийское сопротивление победит, они или их преемники выступят в конечном счете против красных кхмеров как части этого сопротивления, что на самом деле и произошло после ухода вьетнамцев десятью с лишним годами позже.

Американские идеалы столкнулись с требованиями геополитической реальности. Не цинизм и уж тем более не лицемерие подтолкнуло к такому подходу: администрации Картера пришлось выбрать между стратегической необходимостью и моральными убеждениями. Они решили, что для реализации моральных убеждений в конечном счете необходимо вначале достигнуть победы в стратегической борьбе. Американские руководители столкнулись с дилеммой государственного управления. Руководители не могут выбирать варианты, предоставляемые им историей, и уж совсем редко они являются прямолинейными людьми.

Визит министра обороны Гарольда Брауна ознаменовал дальнейший шаг к китайско-американскому сотрудничеству, немыслимому еще каких-нибудь несколько лет назад. Дэн Сяопин приветствовал его, сказав Брауну: «Ваш приезд сюда сам по себе имеет большое значение, ведь Вы — министр обороны»[570]. Несколько человек, работавших еще в администрации Форда, поняли этот намек на приглашение министру Шлесинджеру, не реализованное, поскольку Форд уволил его.

Главным в повестке дня стал вопрос определения параметров военных взаимоотношений Соединенных Штатов с Китаем. Администрация Картера пришла к выводу, что наращивание технических и военных возможностей Китая важно для поддержания равновесия в мире и американской национальной безопасности. Вашингтон, как объяснил министр Браун, «определил для себя различие между Советским Союзом и Китаем» и выразил готовность передать некоторые военные технологии Китаю, если тот не передаст их Советам[571]. Кроме того, Соединенные Штаты ничего не имели против продажи Китаю «военного оборудования» (например, оборудование и приборы слежения), хотя еще не определились с продажей «оружия». Считалось, что это не будет противоречить решениям союзников по НАТО относительно продажи оружия Китаю. Президент Картер в своих инструкциях так объяснял это Бжезинскому:

«Соединенные Штаты не возражают против более благожелательного подхода наших союзников в отношении торговли с Китаем в чувствительных с технической точки зрения областях. Мы заинтересованы в сильном и защищенном Китае — и мы признаем и уважаем этот интерес»[572].

В конечном счете Китаю не удалось спасти красных кхмеров или заставить Ханой вывести свои войска из Камбоджи еще в течение десяти лет. Возможно, понимая это, Пекин заметно ограничил собственные цели в войне. Тем не менее Пекин заставил Вьетнам заплатить высокую цену за свои действия. Китайская дипломатия в Юго-Восточной Азии до, в течение и после войны работала с огромной решимостью и умением, стремясь изолировать Ханой. Китай сохранял огромное военное присутствие на границе, удерживал несколько спорных участков территории и продолжал угрожать Ханою «вторым уроком». На протяжении многих лет после этого Вьетнаму приходилось держать значительные силы на своих северных границах для защиты от возможного повторения китайского нападения[573]. Как Дэн Сяопин сказал Мондейлу в августе 1979 года: