В то время, когда американское и китайское мышление стремилось к достижению взаимопонимания, уотергейтский кризис угрожал подорвать прогресс в развитии отношений, ослабляя способности Америки справляться с геополитическими проблемами. Крушения президента, задумавшего восстановить отношения с Китаем, в Пекине не поняли. Отставка Никсона 8 августа 1974 года и переход поста президента вице-президенту Джеральду Форду, последовавшие затем выборы в конгресс в ноябре 1974 года привели к прекращению поддержки в конгрессе наступательной внешней политики. Развернулись дискуссии по вопросу о военном бюджете. Под эмбарго попал ключевой союзник (Турция); в двух комитетах конгресса (Комиссия Черча в сенате и Комиссия Пайка в палате представителей) началось открытое расследование деятельности разведсообщества, за которым последовала утечка секретной разведывательной информации. Возможности США не допустить советские авантюры в развивающемся мире сократились после принятия Закона о полномочиях в условиях военного времени. Соединенные Штаты стали сползать в ситуацию внутреннего паралича — с неизбиравшимся президентом и враждебно настроенным конгрессом, — предоставляя Советам шанс действовать по своей воле, что, как могли бы подумать китайские руководители, как раз и планировалось нами в первую очередь. В начале 1975 года действия конгресса, помешавшие совместным американо-китайским усилиям создать коалиционное правительство в Камбодже, в Пекине трактовали как слабость перед лицом окружения Советами Китая[446]. В такой обстановке, с китайской точки зрения, политика разрядки грозила перерасти в то, что Мао Цзэдун называл боем с тенью, созданием иллюзий дипломатического прогресса, а не реальностью. Китайские руководители предостерегали американцев (и многих других западных руководителей) об опасности умиротворения. Хельсинкская конференция по безопасности и сотрудничеству стала особым предметом критики китайцев, так как она создавала видимость стабильности и мира[447].

Основой псевдоальянса являлось китайское убеждение в том, что нельзя обойтись без вклада Соединенных Штатов в глобальную безопасность. Пекин начал восстанавливать отношения, рассматривая Вашингтон как бастион против советского экспансионизма. А тут Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай начали намекать, что преподносимое как слабость в Вашингтоне на самом деле было сложной игрой — попыткой втянуть Советы и китайцев в войну друг против друга, целью которой ставилось уничтожение обеих сторон. Однако более всего китайцы обвиняли Соединенные Штаты в худшем, нежели предательство, грехе: в безрезультатности. Так обстояли дела, когда в конце 1973 года у Китая возникли собственные трудности одновременно с проблемами, вставшими перед нами.

Глава 11

Конец эры Мао

На каждой стадии перемен во внешней политике в Китае Мао Цзэдун разрывался между китаецентристским прагматизмом и революционным порывом. Он делал необходимый выбор и хладнокровно выбирал прагматизм, никогда не испытывая при этом радости. Когда мы встретились с Мао Цзэдуном в первый раз в 1971 году, он уже был болен и говорил — с некоторой иронией, поскольку являлся убежденным атеистом, — о том, что он получил «приглашение от Бога». Он разрушил или кардинально перестроил большинство организаций в стране, включая даже коммунистическую партию. Его власть усиливалась благодаря личному магнетизму и манипулированию оппозиционными силами. Теперь, когда его правление подходило к концу, хватка Мао и его способность управлять ослабевали. С делом Линь Бяо был ликвидирован назначенный Мао Цзэдуном преемник. Отныне Мао остался без приемлемого наследника и без программы для строительства Китая после Мао Цзэдуна.

Кризис преемственности